Летняя практика

Он положил обе ладони, закрывая полностью белые полушария, сжал.

Лена охнула и запрокинула голову назад.

Отзывчивая ты моя девочка… Давай, говори, говори уже…

- Ну что, скажи, что хочешь, скажи… - Данил наклонился и резко всосал острый сосок , немного прикусил, и очень даже вовремя среагировал, зажимая ладонью рот своей женщине. Потому что она, похоже, моментально утратив контроль над собой, чуть не спалила их игры криком.

А это пока что не надо. Пока что.

- Чшшш… Надо быть тихой. Ты же не хочешь, чтоб нас увидели твои студенты?

Лена смотрела на него яростно и беззащитно. И вообще, очень круто выглядела с закрытым ртом.

Данил понял, что игр хватит, потому что еще немного, и будет не особо правильно.

- Ладно, можешь не говорить, кивни.

Он, не убирая руку с ее губ, опять склонился к груди, прихватывая второй сосок, уже зубами, мягко, аккуратно, потом резко подался вверх и заменил пальцы ртом.

И то, с какой готовностью она ответила на его поцелуй, с какой жадностью зарылась ногтями в волосы на затылке, пытаясь притянуть его еще ближе, собственно, сказало все.

Данил решил больше не настаивать. Они потом обязательно поговорят. Обязательно. Потом. Сильно потом.

Данил оторвался от ее губ, посмотрел опять в уже совершенно дикие глаза:

- Ты поняла меня, Лена Николаевна? Тихо. Очень тихо.

Она кивнула, тяжело дыша. Зрелище ее поднимающейся и опускающейся груди с собранными ареолами сосков было охренительным. Самым лучшим из всего, что видел Данил.

Он поднялся, стянул с нее шорты с бельем, содрал с себя майку, вырывая у своей женщины вздох. И не умея сдержать довольную улыбку.

Я знаю, малыш, я все знаю.

Для тебя все. Из-за тебя все.

Много спорта, мало секса.

Все для тебя, бляха муха.

И, если присмотришься, увидишь свое имя. Как раз там, где сердце."

"Это, сука, дико тупо, но чего по пьяни не сделаешь. И выводить ее… Ну уж нет. Никогда.

Данил расстегнул джинсы, освобождая уже давно нереально напряженный и от этого даже побаливающий член. И, не тратя больше времени на прелюдии (и так чего-то разошелся сегодня), резко натянул горячую женщину на себя.

И опять вовремя среагировал, зажимая ей рот!

Потому что, не особо похоже, чтоб у нее кто-то в эти полгода был, настолько она была узкой и мокрой!

И, наверно, ей больно. Но вот терпеть уже невозможно.

Потому он навалился опять на нее, начиная двигаться, разрабатывая ее так, как ему хотелось, и по-прежнему закрывая ее губы ладонью. Каждый его дикий толчок отдавался по всему телу Лены, и это нереально горячо было наблюдать.

Огромные глаза, не отрывающиеся от его лица, закрытый его пальцами рот, руки, беспокойно мечущиеся то над головой, в попытке прихватить хоть что-то, то к его телу, жадно обводя каждый рисунок, каждую мышцу.

Это было невозможно жаркое зрелище.