Летняя практика

Но после прошлогодних летних каникул с Данилом…

Ладно, не надо про это, не надо!

Данил слушал воспоминания мужика про их совместное студенческое веселье и зверел от ревности.

Потому что у нее было прошлое. Потому что не с ним было это прошлое. А вот с этим вот мямлей.

Хотя, мямля мямлей, а…

Это Лена не понимает, все еще этого похотливого мудака, походу, другом-подружкой воспринимает. А он всю жизнь ей засадить мечтал. Это прям читалось между строк любым нормальным человеком, который их разговор услышал бы.

И каждый следующий шаг тоже понятен и логичен.

Вспомнить веселые деньки.

Поржать.

Настроить на нужный лирический лад.

Надавить на жалость. Бедный, сука, несчастный. Жена, тварь, бросила, бабло забрала.

Рассказать о своей охеренной любви. Наверно, и в глаза при этом смотрел так, как надо. Жалостливо.

Поцеловать.

На волне жалости и бухлишка утащить в койку.

Вполне себе схема. Рабочая.

И, самое главное, что добрая и ни хрена не рубящая в этом Лена велась!

Данил весь листок сжевал, как козел, пока они целовались!

Хотел выскочить уже тогда, надавать придурку по наглой роже!

Останавливало только то, что не знал, как Лена среагирует.

А вдруг… Вдруг любит она его? А?

Осознание масштабов грядущего говнища поражало воображение.

Данил понял, что привык, очень привык, несмотря на закидоны и сложности, думать, что Лена – его.

Что она его ждет, что хочет его. Просто ей надо перебеситься. И ему надо. Он искренне не хотел прогибаться, не хотел умолять, бегать за ней…

Но в свою постель ее хотел. Осознавал это, мучился, считал тупой зависимостью. Которая портит ему жизнь.

Но отказываться не собирался.

А тут… Неужели она и в самом деле…

Тяжелая, сдавленная ярость медленно расползалась под кожей, постепенно затопляя сознание. Он знал за собой такую херню. Обычно перебарывал.

А тут…

Они наверху целовались. Лена не оттолкнула мужика, не надавала ему по роже. Позволяла себя целовать.

Интересно, ей нравилось, а?

Он спросит, обязательно. И скоро. Главное, чтоб не отправились трахаться прямо сейчас, потому что этого он точно не выдержит.

Что он пережил, пока они целовались, лучше не знать никому. И он тоже вспоминать не будет.

Но, в итоге, Лена оттолкнула мужика и спровадила его прочь.

А чего так? Не понравился поцелуй?

Или решила помариновать?

Чтоб наверняка.

Он же, как понял Данил, какой-то там светоч науки, крутой археолог, Индиана Джонс, мать его…

Все эти вопросы вертелись в голове, пока лез к ней на балкон.

Опять же, отмечая, что забраться – нехер делать. Любой придурок сможет.

Лена закрыла дверь за мужиком, на мгновение прислонилась к ней лбом. И крупно вздрогнула, когда он мягко спрыгнул на пол балкона.