Летняя практика

Потому что там не только удовольствие от происходящего.

Там обещание. Предвкушение. Того, что еще будет.

И это будоражит сильнее даже. Это придает такую остроту, такую грань жесткую, за которой, кажется, уже просто прыжок в бездну.

Лена не знает, что он видит в ее глазах в ответ, но понимает, что тоже нечто похожее.

Потому что Данил внезапно начинает терять голову, порывисто зацеловывает ее лицо, жадно облизывает соленую от моря кожу, прикусывает шею, оставляя следы.

Каждая ласка получается опять на грани с грубостью, но именно на грани. Тонкой. Острой. Режущей.

Понимание, что только он контролирует этот переход, опять же заводит.

Лена кажется себе дико развратной, дико испорченной.

Как ему удается так с ней обращаться и заставлять получать удовольствие?

Как это вообще может быть – получать удовольствие от полного подчинения, ощущения своей беспомощности, от практически укусов? Почему ее трясти начинает? Почему она еще сильнее хватается за плечи, не нарочно царапая его, прижимаясь сильнее, принуждая двигаться дальше, грубее, больше, больше, больше…

Данил не дает ей закричать. Сжимает сильно, закрывает рот поцелуем и растягивает удовольствие, двигаясь неутомимо, быстро и жестко. А Лену трясет, ломает, выкручивает от чего-то, большего, чем оргазм. Гораздо большего. А потом еще раз. И еще.

Данил еле успел догнать.

А потом минут пять успокаивал, целуя уже нежно, невесомо, утешающе. Пока Лена, ошеломленная произошедшим, не перестала дрожать.

- А ты мультиоргазменная, оказывается, а? – тепло и хрипловато рассмеялся он, не отпуская ее, держа на руках. – Это приятная неожиданность, Лен Николаевна.

Лена еще не обрела способность разговаривать, поэтому просто смущённо уткнулась в его плечо и не стала сопротивляться, когда Данил вынес ее из воды и поставил на ноги.

Солнце поднялось еще совсем невысоко, навскидку было часов пять утра.

Они, одни на пустынном тихом пляже, стояли и смотрели на свежее после ночи, проснувшееся море, что так ласково обнимало их совсем недавно.

Данил прижимал к себе Лену, и ей наконец-то перестало казаться, что она смотрит со стороны на происходящее. Нет.

Пришло осознание реальности.

Тело и мозг, получившие невероятную порцию удовольствия, словно сладкой мягкой ватой затянуло, и это блаженное спокойствие было нисколько не хуже того взрыва наслаждения, что случился до этого.

- Лен Николаевна, - Данил поцеловал ее в мокрую макушку, - поехали в номер, а? Ко мне. Я, конечно, кайфанул, как никогда, но хочется тебя в кровати трахать. И жрать тоже хочется. Давай, а?

Лена помолчала и тут же ощутила, как напряглись мышцы обнимающих ее рук.

- Хорошо, - наконец, сказала она, - давай только заеду к себе. Надо посмотреть, как там мальчишки.