Летний сад

– Историю любви? – повторила Татьяна. – Ну, я первая не могу дождаться.

После шумных требований дочерей Энтони наконец выходит из дома и по извилистой тропинке поднимается на холм к «музею», к дому на колесах, в котором он и его родители жили с сорок девятого по пятьдесят восьмой год.

Там все осталось нетронутым. Вся обстановка: столы, картины на стенах, шкафчик пятидесятых годов, встроенный шкаф для одежды, – ничто не изменилось, оставшись таким же, как некогда.

И в шкафу в спальне, рядом с формой сиделки, в дальнем правом углу на верхней полке, лежал черный рюкзак, содержавший в себе душу Татьяны.

Каждый раз, когда она что-то выносила с трудом – или вовсе не могла вынести, – она заглядывала в него. Александр никогда в нем не рылся. Татьяна знала, что увидит в шкафу Энтони. Две банки консервов. Бутылку водки. Форму сиделки, в которой она бежала из Советского Союза, – она висела в пластиковом футляре рядом с формой Мемориального госпиталя, из-за которого чуть не распался ее брак. В рюкзаке, в потайном кармашке – орден Героя Советского Союза. Письма Александра, включая письмо из Контума, – когда Татьяна услышала о его ранениях, она подумала, что это письмо может стать последним. Тот перелет до Сайгона в декабре семидесятого был длиннейшим в жизни Татьяны, бесконечные двенадцать часов. Франческа и ее дочь Эмили взяли на себя заботу о детях Татьяны. Викки, ее добрая и прощенная подруга, полетела с ней, чтобы привезти домой тело Тома Рихтера и вернуть Энтони.

В рюкзаке лежала и старая пожелтевшая книга – «„Медный всадник“ и другие поэмы». Страницы были настолько стары, что трескались, когда их переворачивали. Их нельзя было листать, можно было лишь приподнимать с осторожностью. А между этими хрупкими листами прятались такие же хрупкие фотографии. Энтони нужно было найти две из них. Это должно было занять у него всего несколько минут.

Но он смотрел на один снимок за другим…

Снимки Татьяны задолго до того, как она встретилась с Александром. Вот ей всего несколько месяцев от роду; ее мать держит Татьяну на одной руке, Пашу – на другой. Вот она начинает ходить, это у реки Луги, вместе с Пашей. А вот она на несколько лет старше, лежит в гамаке с Дашей. Сияющей, хорошенькой темноволосой Даше около четырнадцати лет. Вот Татьяне примерно десять, у нее уже две косички, она делает фантастическую стойку на одной руке на каком-то пеньке. А вот Таня и Паша вместе на лодке, и Паша угрожающе поднимает весло над ее головой. Здесь же вся семья. Родители рядом, не улыбаются. Дед держит Таню за руку. Бабушка держит руку Паши. Даша впереди, весело улыбается.

Должно быть, когда-то Татьяна сказала Александру, как она рада тому, что ее сестра Даша успела познать истинную любовь, прежде чем умереть.

Александр.