Меч Лета

Просто вдруг обнаружил себя на темной холодной улице в разгар ночи. Вдоль обоих тротуаров тянулись ряды обшитых вагонкой трехэтажных таунхаусов. В конце квартала тускло светились давно не мытые окна таверны с неоновой вывеской над входом.

– Мы где-то на южной окраине Бостона, в районе Ди-стрит, – бросил я Блитцену.

– Мы в Нидавеллире, сынок. И впрямь похоже на южную окраину Бостона, а точнее, она походит на Нидавеллир. Я уже много раз тебе повторял: Бостон – узы Девяти Миров. Они все здесь сливаются воедино и друг с другом взаимодействуют. На южной окраине определенно присутствует гномичий дух.

– Мне казалось, что Нидавеллир со всеми его пещерами находится глубоко под землей. А на самом деле здесь даже клаустрофобии не испытываешь.

– Сынок, над твоей головой и есть потолок пещеры, – вновь огорошил меня Блитц. – Просто он на большой высоте и прячется над задымленным воздухом. Дня здесь не бывает. Постоянно темно, как сейчас.

Я, задрав голову, посмотрел на свинцовые облака. После чертога Фреи мир гномов казался гнетущим. В то же время для жителя Бостона в нем было гораздо больше близкого и реального, чем в безмятежном, сияющем ровным ласковым светом Фолькванге. Любой нормальный бостонец, занеси его в земли Фреи, скорее решил бы, что у него крыша съехала, чем поверил в реальность происходящего. А вот помести ему в это холодное место с грязными облаками пару-другую закусочных «Данкин Донатс», он и не врубится, что это уже не его родной город.

Блитц откинул темную вуаль на шлем, и все это хитроумное сооружение превратилось в маленький черный носовой платок, который он сунул в карман пиджака.

– Нам пора двигаться.

– Не хочешь поговорить о том, что произошло в Фолькванге? – спросил я.

– А о чем, собственно, говорить? – пожал он плечами.

– Ну, во-первых, что мы кузены.

Блитц снова пожал плечами.

– Мне, разумеется, это приятно, сынок, но дети богов не придают особенного значения подобным вещам. Семейные связи здесь так перепутаны. Стоит задуматься, так с ума сойдешь. Все друг другу в какой-то степени родственники.

– Но ведь ты полубог, и это, по-моему, здорово, – возразил я.

– Полубог, – поморщился Блитцен. – Не выношу это слово. Предпочитаю формулировку «рожденный с мишенью на спине».

– Формулируй, как хочешь, Блитц, но Фрея – твоя мама. Достаточно важное сведение, но ты мне почему-то забыл о нем сообщить.

– Ну да, она моя мама, но я не единственный: многие другие свартальфы тоже ведут свое происхождение от нее. Поэтому здесь, внизу, родство с ней не особо-то и котируется. Она же как получила Бризингамен? Несколько тысяч лет назад отправилась прогуляться по Нидавеллиру, и ей на глаза попались четыре гнома, которые делали ожерелья.