Лестница в Эдем

Причем второй удар он нанес с обманкой верхнего раскалывающего удара, в который Меф почти поверил. Однако, прежде чем клинки скрестились, Гопзий стремительно прокрутил лезвие назад, атакуя Мефа снизу. Удар был нанесен безо всякой силы, исключительно с надеждой на скорость и остроту меча. Если бы он прошел, челюсть Мефа была бы разрублена примерно до верхних зубов, после чего Гопзию только и оставалось бы, что перевести прошедший рубящий удар в укол.

Буслаев отшагнул и попытался сверху вниз рубануть Гопзия по запястьям, но запоздал. Его противник, как обычно, атаковал без провалов, а раз так, то прекрасно успевал отойти.

– Мальчик считает, что у меня слишком много рук? – весело крикнул Гопзий.

Отвлекаться на болтовню Меф не стал – и правильно сделал. Уже в следующую секунду Гопзий проломил входящую атаку Мефа ударом клинка в клинок и, резко толкнув свое навершие, навесным ударом атаковал кадык Буслаева. Мефу, чей клинок был пойман гардой, пришлось пойти на опасный нырок с последующей перебежкой, чтобы не вынырнуть под догоняющий удар.

Спасло его то, что он примерно уже знал почерк Гопзия. Тот любил высокие удары, которые начинались как рубящие, встречая же защиту, переходили в уколы. «Свободных прогонов» клинка Гопзий избегал, атакуя из всех положений. Даже простой подъем меча шел у него с ударом снизу или хотя бы с деликатной и ненавязчивой попыткой подреза сухожилий.

Меф ощутил, как у него постепенно, копеечка за копеечкой, выкрадывают инициативу. Спасался он пока тем, что выдерживал дистанцию, быстро перемещался и избегал лишнего соприкосновения клинков.

– Траверсы – штука хорошая, – сочувственно сказал Гопзий, называя траверсом то, что Арей, не любивший «умных словов», называл просто шагом в сторону, в бок или под углом.

За это ложное сочувствие Меф его возненавидел. Он вдруг увидел душу Гопзия – или тот черный, с гноящимися краями, провал, который можно было назвать душой. Внешне галантный и даже где-то женственный в своем изяществе Гопзий был подобен палачу, который, выдирая щипцами жертве ногти, тоном любящей мамочки обещает помазать «ваву» зеленочкой, чтобы пальчики были здоровенькие.

Привыкнув к агрессивной и яростной манере боя Арея, Меф увязал во вкрадчивых, вроде бы несильных, но непрерывных атаках Гопзия, который висел на нем как гончая, глоток за глотком выпивая его дыхание. Сам же красавчик мрака совершенно не уставал. Меф прекрасно понимал, что точно так же, не ослабляя атак, Гопзий может пританцовывать и час, и два, и три. Когда же внимание Мефа – внимание человека, а не стража! – ослабеет и притупится, Гопзий загонит в него клинок.

«Он навязывает мне, что хочет! Плетет паутину, а я только и делаю, что стараюсь не запутаться!» – подумал Буслаев.