Лесной князь

Катюша уже почти не слушала его, а затихнув, вновь прилегла на постель и лишь стеклянным несчастным взором смотрела перед собой. Вновь на нее нахлынули страшные воспоминания о той кровавой жуткой ночи, когда погибли ее родные. Через мгновение из ее глаз полились молчаливые слезы.

– Вы опять плачете Катюша? – тихий баритон Ивана вывел ее из печального оцепенения. Иван стоял рядом с кроватью, чуть наклонившись к ней. Она невольно подняла на него глаза. – Вы так и не сказали мне, как Вас по батюшке зовут?

– Васильевна, – тихо ответила она печально. Он вдруг улыбнулся ей и подбадривающе заявил:

– А не хотите ли Вы парного молока Катерина Васильевна? Я из деревни принес.

Уже через полчаса, Катюша в белой длинной вышитой русской рубашке, которая доставала ей до голеней, сидела на кровати и с удовольствием поглощала еще теплый ржаной хлеб с молоком, который Иван принес из деревни.

– Я тоже умею печь хлеб, – заметила вдруг девушка. Вкусный хлеб вернул ей силы, и она повеселела. Иван, который в этот момент поправлял дрова в печи, обернул к ней лицо и усмехнулся.

– Неужели? – заметил он, сомневаясь, что ее тоненькие нежные ручки, хоть когда-нибудь месили тесто.

– Да умею, – обиженно заметила девушка. – Матушка учила меня хозяйству. Я умею готовить, а еще шить и вышиваю хорошо.

Он внимательно посмотрел на нее и вдруг быстро спросил:

– А как же зовут Вашу матушку?

Катя напряглась и вновь вспомнила страшную ночь, когда чудом осталась жива. Поняв, что Иван явно хотел выведать об ее прошлом, она поджала губки и замолчала. Опустив голову, девушка тяжело вздохнула. Иван понял, что она не намерена отвечать и вновь повернулся к печи.

– Теперь я навсегда останусь немощной? – спросила как-то трагично Катюша, через несколько минут молчания. Иван замер над огнем и напрягся. Повернувшись к ней, он быстро преодолел расстояние до девушки и остановился у ее кровати. С нежностью напряженно глядя в ее яркие голубые озера наивных глаз, он тихо ответил:

– Не думаю. Вы просто должны успокоиться, Катюша. Вы же все время плачете и переживаете. Это вредно. Потому-то и ноги Вас и не слушаются. – Иван как будто о чем-то вспомнил и, быстро подошел к небольшому сундучку. Достав из него нечто, он возвратился к Кате и протянул к ней руку. – Возможно, это Вас порадует, – добавил он тихо.

Катюша пораженно уставилась на гранатовые четки матери, которые лежали на его широкой ладони. Девушка вмиг напряглась и дрожащей рукой взяла четки с его протянутой руки. С благоговением поднеся черные камни к своему лицу, она приникла к ним сухими горячими губами, и прикрыла от благоговения глаза. Иван, молча, наблюдал за ее действиями и лишь спустя несколько минут, Катюша опустила камни от своего лица вниз, сжав их в своих ладошках.