Леший в погонах

 – Spadaj na ziemię![3]

В селе, где до войны жил Иван, было много поляков, и по-польски он с детства говорил свободно. Он не сомневался, что пленники его услышали и поняли. Партизаны пулями их не заденут, даже если поляки и замешкаются, а вот немцы могут застрелить, очень даже могут. Значит, стрелять надо быстрее и точнее.

Поляки неуклюже рухнули на землю, а как еще это сделать со связанными за спиной руками, но автоматные очереди и винтовочные выстрелы разорвали лесную тишину почти сразу. Немецкие солдаты соскочили с подвод, присели за телегами, но ответить огнем партизанам почти никто не успел. Короткая перестрелка, немцы и полицаи один за другим падали на дорогу, некоторые пытались отбежать к кустам, бросались назад, но и там их настигали партизанские пули.

Стрельба закончилась так же неожиданно, как и началась. Дисциплина в разведвзводе была крепкой. Без приказа командира ни чихнуть, ни икнуть. И поэтому несколько секунд над полем боя стояла относительная тишина. Только храпели испуганные лошади, они били копытами и двигали телеги. И когда Боткевич поднялся в полный рост и крикнул: «За мной», партизаны тоже ринулись вниз. Первым делом с земли подняли поляков, им развязали руки. Хлопали по плечам, называя товарищами. И тут громко раздался свист Будана. Это означало, что на подходе немцы, что их много и это опасно.

Не было времени собирать оружие и патроны. Партизаны только резали постромки, хлестали поводьями, прогоняя лошадей и ставя телеги поперек дороги. Одну телегу с телами убитых немцами поляков взяли с собой. Подгоняя лошадь, подталкивая сзади телегу, партизаны поспешили в глубь леса. Иногда телегу приходилось тащить по камням, преодолевать кустарник, обходить крутые склоны, чтобы не утомлять и без того измученную лошадь. Прошло около часа, когда пришлось остановиться. Лошадь почти не держалась на ногах.

Боткевич приказал распрячь лошадь и дать ей возможность отдохнуть, попастись. Тела поляков укрыли шинелями, заверив их командира, что за ними обязательно вернутся. Дальше уже шли пешком до самого отряда. Иван всю дорогу провел в раздумьях, не зная, как командир отнесется к его выходке. В принципе, он все сделал правильно. Он спас поляков, он перебил группу немцев и полицаев, которые что-то уж больно вольготно себя вели. Это победа взвода, и ее занесут в журнал боевых действий. И когда группа вступила на поляну, где располагался партизанский отряд, сомнения Боткевича оставили.

Матвей Захарович в самом деле ждал польскую делегацию одного из отрядов Армии Людовой. И поручика, которого освободили бойцы Боткевича, он знал в лицо. Командир отряда выслушал доклад Ивана, похлопал по плечу, а польский офицер даже обнял его.