Леший в погонах

Он откатился в сторону, взял чей-то автомат и снова стал стрелять по немцам, крича женщинам по-русски:

– Бегите в лес! Спасайте детей!

Он обернулся назад, чтобы убедиться, что женщины убегают. В автомате всего тридцать патронов, и они сейчас кончатся. Хотелось перед смертью увидеть, что женщины в безопасности. Но он увидел другое. Из леса выбегают люди, женщины шарахаются от них, но те заставляют их падать на землю, а сами бегут вперед. И тут он увидел Шелестова…

Коган не смотрел никуда. Он только пытался отвлечь немцев на себя. Пока в руках Сосновского пулемет, тут всем будет тошно, не зря немецкий MG называют «косторезом». Но тут у него кончились патроны и прямо перед ним появился дюжий гитлеровец. Коган со всего размаха ударил немца пустым автоматом по голове, но тот закрылся руками. Выхватив из-за голенища сапога нож, переданный ему ночью Сосновским, Борис тут же вогнал его немцу под ребра, оттолкнул его и бросился за оружием, и в этот момент ему прямо в лицо полыхнула автоматная очередь. Оперативник попытался отскочить, но пули были быстрее. Он почувствовал на языке горечь от сгоревшего пороха, а руку выше локтя обожгло огнем.

Буторин развернулся всем телом на площади, выискивая среди тел немцев друга. Коган сидел у дерева, прижавшись к нему боком и опираясь одной рукой о землю. Другая рука у него безжизненно свисала, рукав пропитался кровью. Подбежав к нему, Виктор схватил лицо друга в ладони и поднял вверх.

– Боря, ты живой! А все думали, что ты погиб, что тебя немцы схватили, что тебя убили. Куда вы делись, вы на связь не выходили, думали, погибли! Черт, живой, ничего тебе не делается!

– Делается, Витя, еще как делается, – тихо ответил Коган и попытался улыбнуться.

– Это все ерунда, – горячо стал говорить Буторин, стягивая с плеча друга пиджак и разрывая рукав рубашки. Коган улыбался и стонал, кусая губы. – Сейчас мы тебя перевяжем. Куда столько кровушки в землю лить!

– Еврейской крови, Витя, – усмехнулся Коган.

– Она вся одного цвета – что русская, что еврейская, – затягивая жгут, отмахнулся Буторин. – Тебе ли не знать.

Перевязав друга, Буторин обернулся и посмотрел на поле боя. Партизаны Окунева собирали оружие и оттаскивали в сторону убитых, двое или трое немцев были еще живы, и их перевязывали. Сосновский стоял возле женщин и, вытирая предплечьем потный лоб, что-то говорил им. Вцепившись в плечо Буторина, Коган попросил его помочь подняться. Он увидел, как в сторонке на пеньке сидит женщина с распущенными спутанными седыми волосами, а возле нее, прижавшись, стоят двое маленьких мальчиков. У женщины был отсутствующий взгляд.

Опираясь на руку Буторина, Коган подошел к немке и со стоном опустился рядом.