Леший в погонах

Хотя меня там не было, я выходил из окружения, но наши сотрудники из местного отделения сразу выехали на место трагедии. Ваш муж, говорят, еще был жив, когда его подобрали. Там было все ужасно, много убитых, много сгоревшей техники. Но мы верили, надеялись, что вы выжили, когда выяснилось, что вашей машины там нет. Мы и предположить не могли такого. Ах, старый мудрый Отто! Он спас вас, уехав в лес. Он, раненый, вез вас, пока не умер.

– Отто умер здесь, и его похоронили русские, – помертвевшими губами произнесла Анна. – А где похоронили Николаса?

– Я не знаю, – замялся Йозеф. – Кажется, на кладбище при госпитале. Или в братской могиле там на окраине…

– Штурмбаннфюрер СС Николас Альбрехт не заслужил индивидуальной могилы? Его положили в общую? – тон у женщины был ледяным и ненавидящим."

"– Я действительно не знаю, но я обязательно уточню, фрау Анна. Я соболезную вам, всем сердцем. Но сейчас мне бы хотелось задать вам еще несколько вопросов. Какие вещи грузили в машину, когда вы уезжали, когда эвакуировался отдел?

– Какие вещи, о чем вы говорите, оберштурмфюрер Боэр? Погиб ваш начальник, ваш командир, а вы говорите о вещах? Что с вами, господин офицер?

– Не горячитесь так, фрау Анна, прошу вас, – примирительно заговорил Боэр. – Речь идет о вещах более важных, чем человеческая жизнь, речь идет об интересах рейха…

– Что? – вспылила Анна, чувствуя, что ее душит обида, злость, горе. – Важнее человеческой жизни? Важнее жизни моего мужа, моих детей? Вы заговариваетесь, господин офицер!

– Прошу вас, вы немецкая женщина, дело вашего мужа не может не быть и вашим делом. Портфель, вспомните, был ли в машине черный кожаный портфель?

– Вы глухой или таким пытаетесь казаться, – женщина со стоном закрыла руками лицо.

Боже, как она сейчас ненавидела этого человека, как она ненавидела всех тех, кто пришел в этот лесной поселок, где нет врагов, нет русских солдат. Здесь вообще нет мужчин, а есть только несчастные женщины и голодные дети. Анна вспоминала, как она в гарнизоне занималась вопросами немецкой семьи, как устраивала семейные праздники, рождественские торжества, концерты. Как она заботилась, чтобы немецкий дух не иссякал в семьях ее народа, чтобы дети в них воспитывались в чисто немецком духе. А здесь она увидела других детей, русских детей и русских женщин. Она увидела другое горе, и сердце матери обливалось кровью. Анна лишь трясла головой, сжимая руками виски и не слыша, что еще говорит Боэр.

Обойдя караулы, Сосновский долго стоял за деревом, наблюдая за своим часовым в центре поселка. Тот топтался на открытом пространстве, потом подсел к костру и стал побрасывать туда ветки, чтобы площадь между землянками была освещена. Потом он что-то достал из кармана и принялся жевать.