Лекарка поневоле и опять 25 примет (СИ)

Не могу сказать, что мне так уж сильно нравился его план, но я понимала: совместное будущее в любом случае потребует компромиссов, а он отказывается от куда большего, лишь бы быть со мной рядом.

— А как мы сделаем документы? — задалась я вопросом, наблюдая за тем, как Шельма лежит у кромки воды и ждёт, пока цветная рыбка не одумается и не вылезет из мокроты.

— Оденемся поприличнее, купим красивые саквояжи, придём на железнодорожный вокзал в крупном городе и будем безжалостно ограблены. Уж пара карманников там найдётся, а изобразить простаков не так уж сложно. Когда нас ограбят — заметь, по-настоящему! — мы напишем заявления в отделении дознания, получим временные документы, а потом выправим полноценные.

— И никто не заинтересуется нашими печатями?

— К тому моменту мы уже будем женаты, а наша совместная височная печать однозначно ещё нигде не засвечена, потому что её пока нет в природе.

— А её будет видно? У тебя же шрамы… — погладила я его по виску.

— К тому времени всё заживёт, и после обновления печать наверняка будет хорошо видно.

— Ладно, — задумчиво согласилась я.

— Конфетка? — заглянул он мне в глаза. — Что не так?

Сначала я собиралась сделать вид, будто всё нормально, а потом вдруг поняла, что не хочу. Не хочу притворяться, хочу быть откровенной на сто процентов, потому что Эрер услышит и не отмахнётся от моих переживаний."

"— Мне не очень нравится этот план и не нравится идея отсюда уезжать, но если это единственный вариант быть вместе, то я с ним смирюсь.

— Нам не обязательно решать сейчас, — крепче обнял меня он. — Перезимуем здесь, а потом найдём такое местечко, где моя конфетка будет счастлива. Главное — успеть сделать это до того, как прошлое нас настигнет.

Примета 37: счастье не может длиться вечно

Шестнадцатое сектеля. Полночь

Таисия

С Эрером оказалось невероятно легко.

Мы совпали, как две детальки мозаики. Длительное время живя в одиночестве, он научился самостоятельности — готовить, мыть посуду, убирать вещи. Единственное, чего он не умел — так это стирать. Мог повозюкать рубашку в мыльной воде, но в целом оказался решительно бесполезен в отстирывании пятен.

К счастью, у меня наличествовали специальное зелье и большой горшок. Туда я загружала грязные рубашки, часок томила их в печи, а потом вынимала чистые и белоснежные. Даже изначально бежевая рубашка одумалась и побелела под гнётом моей беспощадной хозяйственности.

С появлением мужика в доме во мне проснулись внезапные желания готовить разносолы, разбирать шкафы, покупать новую одежду и даже — никогда бы не поверила! — заниматься консервацией.