Лекарка поневоле и опять 25 примет (СИ)

— На меня она обижается?

— Вроде бы нет, даже сквозь рыдания признала, что он справедливо предпочёл ей лучшую девушку на селе.

— Вот дурочка малолетняя, — вздохнула я. — Неужели не видит, что это она ему нравится, а не я?

— Не видит в упор и убивается, что упустила свой великолепный шанс на совместную жизнь с маменькиным сынком и его драконихой-мамашей.

— Поговорить с ним, что ли? — вздохнула я.

— Не надо, — горячо возразила Талла. — Нечего в чужие отношения лезть, чтоб потом тебя же виноватой не назначили. Пусть сами разбираются. Дело молодое — сегодня влюбятся, завтра разлюбятся. Пойдём лучше театральную постановку смотреть. С магией! — с предвкушением протянула она. — Дед обещал Дичика принести, чтоб он тоже поглядел. Луня с подружками нам заняли хорошие места. Пойдём, пока девчонок с них не согнали.

Мы подоспели вовремя — на наши места уже действительно позарилось дородное семейство из соседнего села.

— Коли пустует место, так оно ничьё! — настаивал грузный мужик.

— Оно занятое, — пререкалась с ним Луняша, полулёжа на двух продавленных стульях. — У нас ребёнок больной, нужно место!

— Иди, садись, — подтолкнула я Таллу, ища глазами деда Кальва и Дичика, а когда нашла, помахала им.

Мест в результате всё равно на всех не хватило — сидячих было всего три десятка. Если бы Луня не стала заранее стратегически на них рыдать у пустующей сцены, то стоять пришлось бы всем, а так хоть Талла с Дичиком устроились с комфортом. Я предпочла остаться на ногах, с интересом разглядывая аляповатые декорации.

Пьеса началась с монолога прекрасной полуденницы, посмевшей влюбиться в мага. Актриса отдавалась роли с чувством, и вскоре я перестала замечать и потёртость её якобы богатого платья, и фальшивый блеск украшений, и незатейливый реквизит — за с апломбом заявленные магические эффекты отвечали две вялые вспышки молний, с трудом выжатые из небольшого накопителя.

История была проста и стара как мир. Она полюбила того, кого нельзя было любить. Маг — присыпанный тальком парень в светлом парике — ответил ей взаимностью и обещал луну с неба, но не сложилось. Злые родственники с обеих сторон интриговали и нагнетали, запрещали и увещевали, а в конце и вовсе грозились убить.

Чем выше был накал страстей в пьесе, тем более бурной становилась реакция аудитории. Мужской голос выкрикнул: «Пусть полуночники своих баб топчут, нечего к нашим лезть», и на него тут же зашикали стоящие рядом женщины.

Влюблённые хотели сбежать, но жестокие родственники мага их поймали и попытались разлучить. Защищаясь от них, местный Ромео случайно ранил свою Джульетту, и она погибла у него на руках совершенно нелепой бессмысленной смертью.