Лекарь Империи 5

— Зато живая, — отрезал я, уже начав выделять почечную артерию из окружающих тканей. — Лучше с одной почкой, чем с двумя на кладбище.

Удаление почки — процедура деликатная, почти ювелирная. Одно неверное движение и можно повредить мочеточник или надпочечник, превратив спасательную операцию в инвалидизирующую.

Я работал методично, без суеты, клипс за клипсом, стежок за стежком, перевязывая каждый сосуд, каждый проток. Кровавый хаос в забрюшинном пространстве постепенно уступал место чистому, анатомически правильному операционному полю. Кровотечение остановилось.

— Давление растет! — вдруг почти радостно воскликнул Артем. — Восемьдесят на пятьдесят… девяносто на пятьдесят пять… сто на шестьдесят! Стабилизировалась! Ты сделал это, Илья!

По операционной пронесся коллективный, слитный выдох облегчения.

Даже Максимов, который все это время молча стоял у стены, подавая инструменты, смотрел на меня с нескрываемым благоговением. Он только что, в первом ряду, видел работу хирурга совершенно иного, недостижимого для него уровня быструю, точную, без единого лишнего движения.

Я осматривал брюшную полость на предмет других, пропущенных повреждений. Печень цела, кишечник в порядке, мочевой пузырь интактен. Можно зашивать.

Внимательно осмотрел тело девушки и тут мой взгляд, зацепился за голову Яны. За правым ухом виднелась гематома — небольшая, почти незаметная на фоне остальных травм, но тревожная.

Я подошел ближе, отстранив анестезиологическую простыню, и внимательно осмотрел зрачки. Левый был заметно расширен больше правого. Анизокория.

Черт. Черт, черт, черт!

Мы спасли ее от смерти от кровопотери, только чтобы она умерла от отека мозга. Это была не просто неудача. Это было издевательство.

— Артем, показатели! — рявкнул я, и мой голос сорвался от внезапно нахлынувшего ужаса.

— Давление сто десять на семьдесят, пульс… постойте, — в голосе анестезиолога прозвучало недоумение, быстро сменившееся тревогой. — Пульс падает. Был восемьдесят, теперь шестьдесят… пятьдесят пять…

Классическая триада Кушинга. Гипертензия, брадикардия и аритмичное, затухающее дыхание. Безошибочный признак резкого повышения внутричерепного давления. Пока я спасал ее живот, в голове нарастала тихая, незаметная катастрофа."

"— Мы ее теряем! — закричал Артем, и его обычное хладнокровие испарилось. — Снова теряем!

Времени на КТ не было. На поиски нейрохирурга тоже. Оставался только я, трепанационная дрель и проклятая необходимость угадать, где именно сверлить.

— Фырк! — мысленно заорал я, вкладывая в этот беззвучный зов всю свою волю, все отчаяние. — Сюда! Немедленно!

Я схватил тяжелую трепанационную дрель, но медлил.