Лекарь Империи 5

Двери операционной распахнулись передо мной.

Яркий, безжалостный свет ударил в глаза. У наркозного аппарата уже стоял Артем Воронов — высокий, собранный, лучший анестезиолог этой больницы.

Повезло. Невероятно повезло, что сегодня дежурит именно он.

Но когда Артем увидел пациентку, которую мы вкатили на операционный стол, его профессиональное самообладание дало трещину.

— Яна⁈ — выдохнул он, и его лицо вытянулось. — Черт возьми, Илья, это же Яна!

— Так точно, — я уже натягивал стерильные перчатки, и мой голос прозвучал жестко, обрубая все лишние эмоции. — И у нас нет времени на сантименты. Готовь к операции, быстро!

Артем встряхнулся, словно сбрасывая с себя оцепенение, и мгновенно включился в работу. Личное исчезло, остался только лекарь.

Его руки двигались с привычной, отточенной скоростью — интубация трахеи, подключение к аппарату ИВЛ, установка датчиков на грудь и палец. Профессионализм взял верх над шоком.

Дверь снова распахнулась. В операционную буквально ворвался Шаповалов. Волосы растрепаны, на лбу блестит испарина — видимо, бежал со всех ног с пятого этажа.

— Что у нас? — коротко бросил он, пока сестра на ходу помогала ему облачиться в стерильный халат.

— Политравма. Сбил автомобиль, — доложил я, не отрывая взгляда от раны на голове Яны. — Буду оперировать. Нужен ассистент.

— Я с тобой, — Шаповалов без лишних слов, уже натягивая перчатки, занял место второго хирурга напротив меня.

— Статус? — обратился я к Артему.

— Шок третьей степени, — тот не отрывал напряженного взгляда от мониторов. — Давление шестьдесят на сорок и продолжает падать. Пульс сто пятьдесят. Массивная кровопотеря. Если мы не найдем источник в ближайшие минуты… она умрет прямо здесь.

Он не договорил, но в наступившей звенящей тишине его слова повисли, как приговор. Все и так понимали — легкой прогулки не будет.

Я положил ладонь на живот Яны, закрывая глаза и полностью концентрируясь.

Активировал Сонар.

Способность, усиленная после ритуала с Фырком, дала мне мгновенную, хоть и размытую, но пугающе информативную картину. Это было похоже на просмотр рентгеновского снимка через запотевшее стекло — детали смазаны, контуры нечеткие, но основные, катастрофические повреждения видны.

Селезенка… Темное, разорванное, пропитанное кровью месиво.

Она была разорвана практически пополам. Кровь свободным потоком заливала всю брюшную полость. Но это было не все. Мое внутреннее зрение скользнуло глубже, левее.

Забрюшинное пространство. Там, позади всех органов, пульсировал еще один темный, разрастающийся сгусток. Почка. Она тоже была повреждена."

"— Разрыв селезенки, — я выпрямился и обвел взглядом застывшую бригаду. — И забрюшинная гематома слева. Повреждение почки. Два источника массивного кровотечения.