Лекарь Империи 5

Именно в этом и заключалась вся суть — заставить человека усомниться не в словах оппонента, а в собственном рассудочном аппарате. Посеять в его голове разрушительную мысль: «А может, я все неправильно помню? Может, я был в шоке и не так все понял?».

Жестоко? Безусловно. Это была вивисекция личности, проводимая без анестезии. Но, черт возьми, невероятно эффективно.

— Но я не… я не мог… — Крылов запнулся, его уверенность начала таять. Он посмотрел на меня, ища поддержки. Я молча смотрел на него — спокойно, нейтрально, с легкой тенью профессионального сочувствия, как смотрят на пациента в состоянии острого психоза.

— Виктор, — Шаповалов сделал шаг вперед, и его голос стал еще мягче, еще убийственнее. — Ты себя хорошо чувствуешь? Может, переутомился? Столько стресса за последние дни… Отдохнул бы. Взял бы отпуск за свой счет.

Крылов переводил взгляд с Шаповалова на меня и обратно.

В лице Шаповалова он искал лжеца, но видел лишь отеческую уверенность. Во мне он искал союзника или хотя бы победителя, но видел лишь спокойное, почти безучастное лицо лекаря, наблюдающего за интересным клиническим случаем.

И я прекрасно понимал, что происходит в его сознании. Момент, когда мозг, не в силах больше бороться с навязанной реальностью, просто сдается.

Последний огонек борьбы в его глазах не просто угас — он лопнул, как перегоревшая лампочка, оставляя после себя лишь отчаяние. Он был раздавлен. Не эмоционально сломлен, а именно раздавлен — как механизм, в котором сломалась главная пружина, отвечающая за сопротивление.

Шаповалов нанес удар молотом. Настал мой черед взять скальпель.

— А какой смысл нам вас подставлять, Виктор Альбертович? — я говорил мягко, почти сочувственно, как говорят с пациентом в остром бреду. — Вы ведь не опасный конкурент, которого нужно убирать с дороги. Вы просто… наблюдатель. Приехали посмотреть на нашу «провинциальную медицину». Вот мы вам ее и показали.

Я сделал короткую паузу, давая тишине в процедурной стать плотной, почти осязаемой. Глядел ему прямо в глаза, не отводя взгляда.

Он сломлен. Структура рухнула. Теперь — финальное давление на нужную точку.

— Вы ведь за этим сюда приехали, верно? — мой голос прозвучал мягко, почти сочувственно. — Наблюдать и докладывать?

— Ба-бах! — прокомментировал у меня в голове Фырк. — Прямо в яблочко! Контрольный в голову! Смотри, как у него челюсть отвисла!

Крылов побледнел еще сильнее, если это вообще было возможно. В его глазах мелькнул настоящий, животный ужас — ужас шпиона, чье прикрытие только что сорвали на глазах у всех.

Хищника разоблачили. Игра окончена, и он это понял.

— Да! — вдруг выкрикнул он, и его голос сорвался, превратившись в жалкий фальцет. Он безнадежно махнул рукой, словно сбрасывая с себя остатки достоинства.