Лекарь Империи 5

— И, Крылов? В следующий раз думай своей пустой головой, прежде чем звонить мне с такой чушью!

Короткие, резкие гудки.

Крылов остался сидеть в оглушительной тишине, раздавленный, униженный, осознавая, что проиграл не только Разумовскому, но и своему собственному начальнику. Он был в ловушке.

Он сидел посреди пустой процедурной, все еще сжимая в руке замолчавший телефон. Лицо было мертвенно-бледным. Полный, сокрушительный крах. Его не просто отчитали. Его использовали, подставили, а теперь еще и унизили, как последнего мальчишку.

— Эх, Виктор Альбертович, — раздался за его спиной насмешливый, полный издевательского сочувствия голос. — Ай-яй-яй. Нехорошо доносы делать. Особенно с таким громким динамиком на телефоне.

Крылов резко, как от удара, обернулся.

В дверях стояли Шаповалов и Разумовский. Игорь Степанович лениво прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди.

Разумовский стоял рядом, чуть позади, и на его лице играла легкая, почти незаметная, но от этого еще более унизительная улыбка.

— Вы… вы все слышали? — прошептал Крылов, и его губы едва шевелились.

— Каждое слово, — с наслаждением кивнул Шаповалов. — Знаете, Виктор Альбертович, мы тут с коллегой Разумовским подумали… Дать вам еще один шанс.

Глава 6

— Смотри-ка, наш шпион получил по шапке от начальства! — радостно прокомментировал у меня в голове Фырк, который материализовался на плече, предвкушая зрелище. — Прямо музыка для моих ушей!

— Это ваших рук дело! — взорвался Крылов, тыча в нас дрожащим пальцем. — Вы меня подставили! Я никогда не подписывал этот протокол! Как вы это сделали⁈

В его голосе звучала ярость, но это была ярость бессилия.

Шаповалов неспешно отлепился от дверного косяка, скрестил руки на груди и с легким, почти отеческим сочувствием посмотрел на мечущегося перед ним хирурга.

— О чем ты, Виктор Альбертович? — его голос был обманчиво спокоен, но в нем звенела сталь. — Ты был старшим по рангу в той операционной. Ты, как ответственный руководитель, принял решение. Ты поставил свою подпись под протоколом. Мы все это видели.

Я молча наблюдал за этим спектаклем.

Классический газлайтинг. Учебный пример. Я наблюдал за этим с холодным интересом, видя перед собой редкое, но идеально протекающее «заболевание».

Шаповалов не просто врал.

Он словно конструировал альтернативную реальность, опираясь на один-единственный, но неопровержимый факт — подпись Крылова в протоколе."

"И теперь мозг Крылова бился в агонии, пытаясь совместить две взаимоисключающие картины мира: его собственную память о страхе и бездействии и официальную версию, подтвержденную документом и авторитетом Мастера-целителя.