Лекарь Империи 4

— Шипа!

— Я не специально! — она невинно захлопала своими огромными изумрудными глазами. — Я просто хвостом неловко махнула!

Следующие десять минут я, проклиная все на свете, ползал по холодному кафельному полу, собирая разлетевшиеся протоколы и пытаясь восстановить их правильный порядок.

— Вот поэтому духи и выбирают себе хозяев, — усмехался я себе под нос, засовывая последний лист в папку. — Чтобы было кого мучить официально и на законных основаниях.

Дверь в ординаторскую открылась, и на пороге появился помятый, но бодрый Артем. Увидев меня на четвереньках посреди бумажного хаоса, он удивленно присвистнул.

— Ого! А ночь, я смотрю, была бурной?

— Не смешно, — буркнул я, поднимаясь на ноги и отряхивая брюки. — Как барон?

— Отлично! — его лицо тут же стало серьезным и довольным. — Гемодинамика абсолютно стабильная, давление сто двадцать на восемьдесят, пульс семьдесят ударов в минуту. Мы прекратили седацию час назад. Он уже полностью пришел в себя, экстубирован, дышит самостоятельно через кислородную маску.

— Отличные новости, — кивнул я, чувствуя, как с плеч свалился последний груз напряжения. — Пойдем проверим.

Палата барона в мягком утреннем свете выглядела еще роскошнее и еще неуместнее.

Сам он лежал с приподнятым изголовьем кровати, на лице — прозрачная кислородная маска, тихо шипящая в такт его дыханию. Мониторы над головой мерно и успокаивающе попискивали, выводя на экраны идеальные, почти учебные кривые стабильных витальных функций.

Я подошел ближе, сначала к аппаратуре. Взгляд скользнул по цифрам: давление сто двадцать на восемьдесят, пульс семьдесят два, сатурация девяносто девять процентов на минимальной подаче кислорода.

Все в абсолютной норме.

— Ваше благородие, — тихо позвал я, чтобы не напугать. — Вы меня узнаете?

Барон медленно, с видимым усилием, открыл глаза. Несколько секунд он просто смотрел на меня, его взгляд был мутным, расфокусированным. Потом губы под маской едва заметно шевельнулись.

— Да… Лекарь… — голос был едва слышным, хриплым шепотом.

— Все прошло успешно. Опухоль удалена полностью. Как вы себя чувствуете?

Он на мгновение замолчал, словно прислушиваясь к сигналам своего собственного, недавно спасенного тела.

— Слабость… Горло… болит…

— Это нормально после интубационной трубки. Скоро пройдет. Отдыхайте, вы молодец. Вы справились.

Барон устало закрыл глаза, но через несколько секунд снова открыл их. И на этот раз взгляд был совершенно другим.

Туман рассеялся. В его глазах появилось полное, ясное осознание. Он попытался смотреть на меня остро, пронзительно.

— Спасибо… — это единственное слово далось ему с огромным трудом, но было произнесено с таким глубоким, неподдельным чувством, что стоило всех похвал и наград.