Лейтенант империи. Часть вторая

— Галушкина родила недавно, — довольно провозгласила Сельда, накручивая золотистые локоны на палец, — там такие фоточки замечательные. Пупсик такой. Подтверди, Клопик.

— Хорошо, — кивнула Лена, не отрываясь от экрана, пока Феймахер растерянно подыскивал слова и смотрел на нас извиняющимся тоном. — Сейчас начнётся.

— Ой, насчёт хорошо, — подхватила Сельда, и я заметил, как поморщился Гусаров.

Он переводил напряжённый взгляд с Феи на Сельду, с неё на Лизу, потом на меня.

— У меня вчера сломался аппарат диагност, — продолжала Сельда, довольно щурясь от всеобщего внимания. Не смотреть на неё не получалось, очень уж громко она говорила. — И я позвала дежурного техника, и он сделал мне хорошо.

— А? — вырвалось у Лизы.

— А сегодня он слова сломался, — Сельда зажмурилась и покачала головой, в голосе появились грустные нотки: — я вызвала техника, но пришёл другой. Он делал мне, делал, делал, пытался, но так и не смог сделать мне хорошо. Представляете?

Сельда открыла глаза и посмотрела на нас.

— А? — Лена сидела с открытым ртом. Глаза её остекленели.

— СТОООООО! ПЯТЬДЕСЯТ! МИЛЛИИИИАРДОВ! — Надрывался за нашими спинами ведущий шоу, а его помощницы исполняли дикий танец.

— Эээ, — протянула покрасневшая, как свёкла Лиза. Лира же молча прижалась ко мне.

— Она про диагност, — тихонько простонал Фея, прикрывая лицо ладонью, и Пруха положил ладонь ему на плечо.

— Держись, солдат, крепись, — сказал Байрачный. В его взгляде читалось сочувствие.

— Определённо, — кивнул Гвоздь из своего угла. Остальные бойцы нашего маленького отряда не находили слов.

Только Чуватов пялился в экран телевизора. Его глаза так и дёргались вслед за гибкими танцовщицами в откровенных нарядах.

Да Миша Гусаров бросал взгляды на Лизу, пока ему не надоело и он не подскочил с пола.

— Рос, на минуту, выйдем? — взгляд его просто полыхал гневом, а ноздри раздувались, как у быка перед броском на тореадора.

— Здорово молодёжь! — с улицы дохнуло морозом, и на пороге появился Серафим.

Казак расставил руки, словно обнимая нас всех. Ощерился в улыбке от уха до уха.

— Скока не виделись, а я к вам!

— МИЛЛИИИАРРДДДДОВВВ! — надрывался телевизор, но никто на него уже не смотрел. Даже о Сельде забыли.

Все обнимались с Серафимом. Хлопали его по спине, он хлопал в ответ. В комнате поднялся гвалт. На шум и смех явились Ерастов и Родион.

— Саня! — воскликнул Серафим, поднимаясь по лестнице

— Фимушка!

— Снова усы отпустил?

— Тебя увидел, сбрею.

От всеобщего веселья мне стало не по себе. Вроде радоваться должен, старый друг приехал, но к горлу подкатила дурнота. Я тут жизнь свою пересматриваю, а они веселятся. Мне погано на душе, а им… хорошо.

Раздражённый взгляд Гусарова стал глотком ключевой воды. Кивнул ему на дверь и вышел на крыльцо.