Лейтенант империи. Часть вторая

— Покажите, — у меня аж руки затряслись.

Мичман глянул на меня неодобрительно. Покачал седовласой головой и кивнул на одну из дверей за своей спиной.

Он проводил меня в подсобное помещение. Ружейные шкафчики, вернее, цельнометаллические сейфы, стояли рядами не только вдоль стен. Они образовывали целый лабиринт, но мичман привычно в нём ориентировался.

Мы остановились в нужном месте. Я набрал код и дверца открылась. Внутри, на полке лежала накопитель и записка.

Не успел я взять их, как на инфопланшет пришло сообщение от ИИ. Он закончил проверку и прислал отчёт.

Система оказалась умной, без приказа сопоставила все маршруты, признала их недействительными и добавила только один пункт, после которого всё изменилось.

Каждый маршрут обретал смысл, когда в нём появлялся этот тир, но он не попадал в фокус камер видеонаблюдения. Зато попадало кафе. И там, очень частым гостем, особенно перед взрывом был капитан-слуга Сараев и…

— Кто владелец шкафчика? — прошептал я.

Мичман сверился со своим инфопланшетом и ответил.

У меня в душе что-то оборвалось и умерло. Я отключил коммутатор. Взял из сейфа накопитель с запиской. Поблагодарил мичмана и, как зомби, побрёл на улицу.

Верить в версию ИИ не хотелось.

Ноги сами довели меня до штаба СБФ. Умудрились не споткнуться на ступеньках. Я постучал в кабинет Растеряшева и, не дожидаясь разрешения, зашёл.

— Выявлено несколько нару… Ростислав? — Виктор Маркович отвлёкся от разговора с Меньшовым, который сидел тут же.

— Вы знали? — спросил я и положил флешку с запиской ему на стол. — Всё это специально, да? Вы знали и хотели, чтобы я сам всё расследовал?

Виктор Маркович в ответ на мои слова нахмурился

— Ростислав Драгомирович…

Глава 21

Он явно хотел возмутиться. Что он скажет? Что я ворвался в кабинет и притензии предъявляю? Так да! Я подчинённый, и доверяю начальству. Надоели эти игры в тёмную.

Не стал дожидаться продолжения его речи и выпалил.

— Вы, даже, проникли в кабинет Гривасова, чтобы меня подтолкнуть, — закончил я свою речь.

Растеряшев всё ещё собирался что-то сказать, но затем поморщился и кивнул.

— А я говорил, сам ему скажи, — хмыкнул Меньшов и, затем, проворчал: — заставь дурака Богу молиться, он и лоб себе расшибёт.

— Это случайность, — я коснулся пластыря на голове. — Сейф открывал.

— Да я не о тебе, — улыбнулся Меньшов и встал со своего места, — Витя, ты знаешь наши дальнейшие шаги. Я у себя буду.

— Ростислав, Драгомирович, я не мог тебе рассказать, — заговорил Растеряшев, когда Валентин Севович вышел из кабинета. — Предательство друзей и кумиров очень деликатная тема, и я посчитал, что не имею права тебе об этом сообщать.

Он вышел из-за стола. Обошёл его и остановился рядом со мной. Его рука легла мне на плечо и, было, сжалась, но он тут же убрал её.