Фигура легкого эпатажа

Ведь ни для кого в институте не являлось секретом, что Натан Львович умер вследствие испытания на себе лекарства от старости. Ненормальный ученый настолько поверил собственным изысканиям, что начал глотать придуманные им самим таблетки, и результат оказался печален. Илью Николаевича тоже можно было посчитать жертвой исследований: его свалил инфаркт, когда ученый понял, что очередной эксперимент закончился неудачно. А Сергей Лазаревич ни в какие пилюли от дряхления не верил, но хотел жить как можно дольше, причем в хороших условиях. Пост директора НИИ в советские времена был номенклатурным, что означало: человек, его занимающий, имеет достойную квартиру, дачу, продуктовый паек, машину с шофером и многие другие привилегии вроде выезда на всякие конференции за рубеж.

Лишаться радостей жизни Сергей Лазаревич не желал. Он повел себя хитро: закрыть лабораторию, с которой начался институт, было невозможно, но терпеть около себя полусумасшедших энтузиастов тоже стало затруднительно. Поэтому Сергей Лазаревич постепенно, незаметно выжил сотрудников, занимавшихся бессмертием, со всех ключевых постов, как в администрации института, так и в ученом совете. Действовал директор умно. Сначала он отселил ученых из центрального здания в пристройку под предлогом того, что точное оборудование их лаборатории должно работать при строгом температурном режиме, который можно поддерживать лишь в маленьком домике. Потом Сергей Лазаревич придал лаборатории статус секретности, ввел пропускную систему и фактически лишил сотрудников возможности запросто общаться с коллегами из большого здания. Для «бессмертников» открыли хороший буфет, и по этой причине люди, служившие в основном корпусе, оказались обижены. В таинственном буфете никто из основной массы сотрудников не бывал, но слухи ходили невероятные.

— Им там бесплатно бутерброды с икрой дают, — перешептывался народ, — и вино наливают, за вредность. А у нас одни сосиски.

Ясное дело, подобная дискриминация не добавила любви к «бессмертникам». А еще хитрый Сергей Лазаревич охотно выполнял все заявки отцов-основателей, приобретал для них новейшее оборудование по первой просьбе, остальные же работники, приходившие в кабинет клянчить необходимое, очень часто слышали от директора фразу:

— Ну, мил-человек, у нас же бюджет, я уже потратил средства на заявки первой лаборатории, подожди теперь.

Через пару лет подобной политики хитрый Сергей Лазаревич, демонстрировавший полнейшее уважение к отцам-основателям, добился замечательного эффекта: весь НИИ теперь ненавидел «бессмертников» — одни за великолепные условия для работы, другие за буфет, третьи за высокую зарплату.