Легкие шаги безумия

Светящийся телеэкран отбрасывал бледные блики на ее спокойное, сосредоточенное лицо. Поблескивали стекла очков, съехавших на кончик носа, быстро двигались короткие спицы в руках. Картина была настолько мирной и уютной, что Лене больше всего на свете захотелось сейчас оказаться в этой вечерней комнате, погладить рассыпанные по подушке шелковистые Лизины волосы, поцеловать теплую щечку, на которой отпечатались складки наволочки.

Вера Федоровна тяжело поднялась с кресла, подошла к кровати, поправила сбившееся одеяло и сделала именно то, что так хотелось сделать Лене, – погладила Лизу по головке, наклонившись, поцеловала ее в щечку и тихонько перекрестила спящую девочку. Потом, сладко зевнув во весь рот, выключила телевизор и вышла из комнаты. Вероятно, она пошла в душ… ""

Экран погас. Лена вытянула еще сигарету из пачки, закурила, стараясь унять дрожь.

– У тебя красивая дочка, – послышался голос лысого, – а в кого она такая беленькая? В мужа, что ли? Кстати, полковник твой еще в Лондоне. Когда он прилетает , не скажешь?

– Чего вы от меня хотите? – тихо спросила Лена и заставила себя взглянуть в эти желтые голые глаза.

К журнальному столу бесшумно подошла глухонемая девушка и стала убирать кофейные чашки. Лена не заметила, когда она успела появиться в гостиной."

"– Понимаешь, – задумчиво продолжал лысый, – мне часто приходилось развязывать языки слишком молчаливым людям. Правда, в основном мужикам. Честно говоря, я не люблю иметь дело с бабами. Есть много всяких способов. Ты женщина грамотная, фильмов много смотрела, книжки читала, знаешь, как это делается. Но к каждому человеку нужен индивидуальный подход. Вот ты, например, просто вырубишься сразу, потеряешь сознание, а то и помрешь ненароком. Физическая боль – это, конечно, хороший способ разговорить молчуна. Но не люблю я этого, получается много шума, грязи и вони. Видишь, к тебе никто из моих ребят пока пальцем не притронулся. И не притронется. Более того, Лизу твою пока только на пленочку засняли. Ты видела сама, мы ребеночка тоже зря обижать не станем. Но, если все-таки придется, виновата будешь только ты. Поверь, мне не доставит никакого удовольствия показать тебе денечка через два-три другое кино про твою красивую малышку.

Лена вдруг заметила, что глухонемая застыла у стола с пустыми чашками в руках и, не отрываясь, смотрит на тонкие губы лысого.

– В общем так, – он легонько рубанул короткопалой ладонью по воздуху, – ты еще подумай как следует. Я тебя не тороплю. Время у нас с тобой пока что есть.

– Почему вы считаете, что я говорю не правду? – тихо спросила Лена.

Теперь глухонемая не отрывала своих ярко-голубых глаз от Лениных губ. Но никто, кроме Лены, этого не замечал.