Легкие шаги безумия

А всего через десять дней в Тобольске, в глубине городского парка, была обнаружена еще одна мертвая девушка, нигде не учившаяся и не работавшая семнадцатилетняя Анжела Насебулова. Она была изнасилована и убита ножом в сердце. По заключению судебного медика, она находилась в состоянии сильного опьянения, не только алкогольного, но и наркотического, то есть вообще ничего не соображала и, судя по всему, насильнику не сопротивлялась. Орудие убийства не было найдено.

Осталось тайной, пропало или нет что-либо из украшений убитой. Насебулова была сиротой, жила у пьющей тетки, которая не могла вспомнить, какие были «у Анжелки побрякушки». Но сперма принадлежала все тому же «тихому маньяку». Теперь, с легкой руки Захарова, в оперативных сводках он фигурировал как Тихий.

Той белой ночью в парке не было пустынно. Вдоль берега Тобола сидели рыбаки с удочками. Было и несколько кострищ от ночных пикников. Но парк огромный, он плавно переходит в глухую тайгу. Никто ничего не видел и не слышал…

Майор Иевлев почувствовал, что проголодался. Он сидел над томами дела с девяти утра. А сейчас было половина второго.

В столовой областной прокуратуры к нему за столик подсел мужчина лет тридцати, в джинсах и ярком узорчатом свитере. У мужчины было приятное круглое лицо с пышными, прямо-таки буденновскими усами.

– Ненавижу копаться в старых делах, – произнес он с улыбкой и тут же отправил в рот ложку борща.

Иевлев взглянул на него удивленно и ничего не ответил.

– Следователь областной прокуратуры Костиков Евгений, можно просто Женя, – он протянул через стол руку, Иевлев ответил на рукопожатие и представился.

– Надолго в наши края? – поинтересовался новый знакомый.

– Как получится, – неопределенно буркнул майор.

Ему сейчас не хотелось ни с кем общаться. Ему надо было хорошенько подумать, а за едой ему особенно легко думалось. В детстве бабушка вечно ворчала, убирала со стола книжку, когда он читал за обедом. Какой-нибудь сложный параграф по истории или по географии почему-то проще выучивался на кухне, за тарелкой супа, чем в комнате, за письменным столом.

Конечно, рассольник в столовой тюменской прокуратуры не шел ни в какое сравнение с бабушкиными супами, но думалось под него тоже неплохо. Следователь Костиков был вполне симпатичным парнем, но его болтовня мешала сосредоточиться.

Из столовой они вышли вместе.

– Я тоже иду дышать пылью, – сообщил Костиков, спускаясь вместе с Иевлевым в архив.

Майор принялся за чтение и вскоре забыл о своем случайном знакомом. Он вообще обо всем забыл. Он даже присвистнул от удивления.

На трех машинописных страницах был напечатан психологический портрет предполагаемого убийцы.