Легкие шаги безумия

– А семья моя сейчас гостит у тещи, в Тобольске, – сообщил Саша, глядя на Лену сквозь очки своими ясными, честными светло-карими глазами.

– Слушай, у тебя близорукость или дальнозоркость? – спросила она тихо."

"– Один глаз минус три, другой – минус два. А что?

– Ничего. Обычно очки или увеличивают, или уменьшают глаза. А у тебя как будто простые стекла. Можно подумать, ты их для красоты носишь. Ладно, поздно уже. Мне надо сегодня обязательно навестить знакомых на Малой Пролетарской.

– Поехали, – кивнул Саша, – доставлю тебя туда и обратно.

– Даже так, шеф? И сколько возьмешь?

– Чашку чая или кофе, – широко улыбнулся он, – а если серьезно, что ж еще с тебя взять, если твой профессор мне и так сто баксов в день платит? Я ж не живоглот какой-нибудь.

Лена проводила Майкла в номер. Саша ждал ее в машине у гостиницы. До Малой Пролетарской улицы они доехали за двадцать минут. Дом номер пятнадцать оказался единственным одноэтажным деревянным среди серых панельных хрущоб. Он ютился в глубине двора и был огорожен невысоким забором. Такие деревенские дома посреди города для Сибири не редкость. В начале восьмидесятых их было больше. Сейчас осталось совсем мало.

В окошке уютно горел свет. Калитка оказалась открытой.

Лена поднялась на скрипучее, но крепкое крыльцо. Звонка не было. Она постучала.

Послышалось быстрое шарканье, дверь распахнулась. На пороге стояла высокая сухощавая старуха в белом ситцевом платке на голове.

– Здравствуйте, – обратилась к ней Лена, – скажите, пожалуйста, Слепаки здесь живут?

– Живут, – кивнула старуха, – проходите. Лена удивилась – прежде чем открыть дверь, старуха не спросила «Кто там?». И сейчас ничего не спрашивает, впускает в дом незнакомого человека.

– Вы Раиса Даниловна? – Лена нерешительно шагнула в темные, застеленные чистыми половичками сени.

В доме пахло свежевымытым деревянным полом, вареной картошкой и лекарствами.

– Я сестра ее, – сказала старуха, – ты ботинки-то сними, я полы мыла. Пройди в залу. Рая! – позвала она негромко. – Здесь девушка к тебе.

Лена послушно расшнуровала свои высокие ботинки и, осторожно ступая по влажным половикам ногами в тонких колготках, вошла в приоткрытую дверь.

То, что старуха торжественно именовала «залой», представляло собой небольшую, идеально убранную комнату, увешанную старинными фотографиями в резных рамках. Между двумя окнами был красный угол, в котором теплилась лампадка под темным ликом Казанской Божьей Матери.

Посредине, под широким оранжевым абажуром с бахромой, стоял круглый стол, совершенно пустой, покрытый белоснежной вышитой скатертью. За столом сидела старуха в таком же белом платке, с таким же сухим резким лицом, как у той, что открыла дверь.

– Здравствуйте.