Легкие шаги безумия

– Как ее зовут? – Регина.

– Наверное, очень сильная и властная женщина?"

"– Давай не будем сейчас о ней говорить, – попросил он, – давай поговорим о тебе. Я хочу знать, как ты жила эти четырнадцать лет, что с тобой происходило. Я хочу знать о тебе все.

– Хорошо, Веня, я расскажу тебе. Но не сразу. Четырнадцать лет – это очень много, это почти целая жизнь.

Они уже подъезжали к Лениному дому.

– Когда мы увидимся? – спросил он, останавливая машину у подъезда.

– Я позвоню тебе.

Он достал из кармана визитку и подчеркнул два из пяти номеров.

– Это сотовый и кабинетный. А я могу позвонить тебе? Что сказать, если твой муж возьмет трубку?

– Конечно, можешь, – улыбнулась она, – если мой муж возьмет трубку, ты просто поздороваешься и попросишь позвать меня к телефону.

Прежде чем выпустить из машины, он еще раз впился в нее своим жадным, болезненным поцелуем. Лена вдруг испугалась, что кто-нибудь из соседей пройдет мимо, заглянет в машину, нагло вставшую у самого подъезда, и узнает ее. «Измена – это как воровство, – думала она, целуясь с Волковым, – это хуже воровства… Хотя изменой здесь и не пахнет».

Влетев в подъезд, она бросилась вверх по лестнице, пробежала несколько пролетов и, остановившись на площадке между этажами, прижалась лбом к холодной кафельной стене. Она стояла так до тех пор, пока не услышала звук отъезжающей от подъезда машины. И только после этого, глубоко вздохнув, спокойно поднялась к двери своей квартиры.

Глава 23

– Я из уголовного розыска, – Мишаня Сичкин протянул охраннику свое удостоверение.

Тот изучал тщательно и молча. Наконец, не сказав ни слова, отступил и пропустил Мишаню в дверь.

Редакция журнала для мужчин с многозначительным названием «Дикий мед» занимала один этаж четырехэтажного панельного здания на окраине Москвы. Когда-то здесь был детский сад. Во дворе еще стояли качели, лесенки, сказочные домики.

– Здравствуйте, где я могу найти Ирину Сергеевну Москвину? – обратился Мишаня к размалеванной, стриженной почти наголо девице, которая сидела за компьютером в приемной.

– До конца коридора, направо, – ответила девица, не отрывая глаз от экрана.

– Ирка, следи за лицом! – гремел раскатистый бас из-за приоткрытой двери в конце коридора. – Голову держи, держи, я сказал! Улыбайся! Да не скалься ты, как дворняжка на кота! Ласковей, Ира, ласковей!

Мишаня осторожно заглянул в дверь. Посреди большой комнаты, ярко освещенной софитами, на полосатом матраце полулежала грудастая блондинка. На ней не было ничего, кроме распахнутого ефрейторского кителя с какими-то значками и медальками и фуражки, кокетливо надвинутой на одну бровь.

Спиной к двери у штатива с фотоаппаратом прыгал приземистый коротконогий мужик в черных джинсах.

– Вам кого, молодой человек? – спросила девица.