Легкие шаги безумия

– Лев Владимирович, – осторожно спросила Лена, – но ведь у вас было для него местечко? Была ведь полоса? Вот давайте кого-нибудь, кто планируется в «Антологию», передвинем на эту полосу, а моего Васю напечатаем?

– Ну ты даешь, Полянская! Кто тебе этот Вася? Брат родной?

– Мне он никто. Он зек, к тому же опущенный…

– Совсем спятила?

– Это для него очень важно, Я за всю жизнь не видела низкого более несчастного и униженного, чем он.. Это шанс для него… остаться человеком.

– Лен, журнал – не богадельня, – сказал заведующий вполне мирно и внимательней перечитал стихотворение, лежавшее на столе.

– Богадельня лучше блатной «малины», – еле слышно заметила Лена.

– Нет, с этим я не спорю. И стихотворение вполне приличное. – Лев Владимирович закурил и уставился в окно. – Опущенный, говоришь? Несчастный? Можно подумать, я счастливый. Мы все, между прочим, в какой-то степени опущены этой властью.

– Лев Владимирович, это общие слова, – разозлилась Лена, – вы ведь выступали в зонах, вы прекрасно знаете, что это такое – опущенный: Человек погибает, его почти нет. А у вас есть возможность соломинку ему протянуть. Вам это ничего не будет стоить. И главный поймет. Поворчит, но поймет. Вы его знаете.

– Ладно, если ты такая жалостливая, иди к главному и скажи, что ты хочешь, чтобы вместо стихов секретаря правления Союза, лауреата пяти премий, великого советского поэта Студенца в нашем журнале были опубликованы стихи уголовника Васи."

"– И пойду, – выпалила Лена, – пойду и скажу именно так. – Иди, – кивнул заведующий, – иди! Схватив листочек со стихотворением, Лена направилась к двери.

– Подожди! – окликнул ее Лев Владимирович. – Не забудь сказать, что я категорически против!

Секретарша главного Рита сделала страшные глаза, когда Лена влетела в приемную, размахивая листочком со стихотворением.

– Ленка, стой! – зашептала она. – Там у него Студенец, только и слышна твоя фамилия.

– Ты дал меня рецензировать какой-то сопле! Что такое эта Полянская?! Что это такое? Ты посмотри, она просто издевается надо мной! Да я… Да ты… Да я ее!.. – неслось из-за приоткрытой двери кабинета.

В ответ раздавалось невнятное, вполне мирное бурчание главного редактора.

Лена уселась в кресло у стола секретарши и спокойно закурила.

– Ты что? – испугалась Рита. – Иди лучше к себе в отдел. Попадешься под горячую руку.

– Ничего, Ритуль, – улыбнулась Лена, – мне не привыкать. Все равно ведь сейчас вызовет на ковер.

– А может, рассосется как-нибудь, если мелькать не будешь?

Через минуту из кабинета пулей вылетел толстый лощеный дядька в кожаном пиджаке, с багровым лицом и, шарахнув дверью, помчался по коридору к лифтам.

А еще через минуту голос главного редактора произнес по селектору:

– Рита, Полянскую ко мне вызови.