Легион против империи

Впрочем, в последнее время в армию брали вообще кого попало. Издержки гражданской войны.

— И насколько богата твоя родня?

— Пять тысяч сестерциев тебя устроит? — спросил Коршунов.

Вот это был бы отличный выход — поменять свободу на деньги. А уж потом — сочтемся!

— Ты шутник! — Перс рассмеялся. — Если я просто продам вас на рынке, то выручу не меньше семнадцати тысяч! Да и то только потому, что твой приятель строптив, а этот черный — болен. А так — не меньше тридцати!

— Ты в своем уме? — поинтересовался Коршунов. — Триста ауреев?

— Двести, если старой чеканки, — уточнил перс. — И еще сто — за твоих приятелей. Как, твоей родне это по силам? И не прикидывайся бедным: при тебе нашли кучу денег!

— Это не мои! — тут же нашелся Алексей. — Это за переделку доспехов!

— Теперь уж они точно не твои! — хохотнул перс. — Ну как? Согласен?

— Не знаю… — пробормотал Коршунов, пытаясь сообразить, как правильно себя вести. Перс — торгаш, это понятно. Сумма — неслабая. Особняк в центре Антиохии можно купить за тысячу ауреев. Однако если он легко согласится, то кто мешает персу потребовать больше?

— Думай быстрее, римлянин! — поторопил перс. — Сатрап даст за вас никак не меньше двухсот ваших золотых. И никаких хлопот!

— Ладно, — с наигранной неохотой проговорил Коршунов. — Но потребуется время. Моему отцу придется заложить корабль…

— А куда нам торопиться? — нагло заявил перс. — Посидите в яме, пока не придут деньги. Не думаю, что разорюсь на вашей кормежке! — Перс захохотал.

Вот такой вариант Коршунова категорически не устраивал. Как только он окажется по ту сторону границы, сбежать станет намного труднее. А если выяснится, кто он на самом деле…

А выяснится наверняка. Шила в мешке не утаишь…

Но спорить нельзя. Сейчас главное: притупить подозрительность врага.

— Мне надо написать письмо домой! — сказал Коршунов.

— Пиши! — разрешил перс.

Коршунову выдали стило и восковую табличку. Писал он по-латыни, потому что по-гречески не умел. Написал просто:

— Алексий Виктор, кентурион, Сергию Мавроди, купцу, в Тир, на Пирамидальную улицу, привет. Пишет тебе твой сын Алексий. Так вышло, что меня взяли в плен. Просят тридцать тысяч сестерциев. Выручи, отец, или меня убьют. Будь здоров.

— Хорошо, — похвалил перс. Порылся в поясе, нашел среди монет Алексеево золотое кольцо, оттиснул на воске. Вручил табличку одному из своих людей, а пленника похвалил:

— Молодец! За это тебя накормят.

Снова связывать Коршунова не стали. Более того, главный перс уселся на свернутый коврик рядом с другим бородачом и они стали что-то бурно обсуждать, то и дело поглядывая на Коршунова. Потом поспел очередной барашек (еще несколько обреченных стать обедом бедолаг пытались щипать высохший кустик у колодца), и персы занялись делом.