Легион. Книги 1-9

Поэтому он выгонит мать на улицу вместе со мной, а лодку отдаст старшему брату.

— И что?

— Да ничего, пьяный был. А когда протрезвел, сразу передумал. Старший то, Тит, у нас увалень тот еще. Его на рыбалку не выгонишь. А я — первейший рыбак. Всю семью один прокормить могу. Везет мне в море.

— А на суше? — уточнил Федор.

— И на суше ничего, — кивнул Квинт. — Вот, считай, легионером стал. А там, может, и до опциона дослужусь.

Несколько шагов они прошли молча.

— Надо будет туда зайти на обратном пути, — кивнул Квинт на оставшийся позади храм Юпитера. — Если успеем, принести ему жертву. Все так делают перед походом.

— А что у нас скоро поход? — напрягся Федор.

— Не скоро, — успокоил его Квинт, засмотревшийся на проходившую мимо служанку с небольшой амфорой на плече. — Доблестный Памплоний обещал же, что наш любимый бычок Гней Фурий Атилий будет гонять нас до самых ид."

"Федор промолчал, напрягая память. Иды — это у римлян где-то в середине месяца. Помнится, кого-то из великих, может быть, Цезаря, замочили как раз на мартовские иды. Точнее это ему еще только предстоит. А сейчас, получается, начало месяца. Как бишь, оно здесь называется? Календы, кажется, или ноны? А сам месяц?

— Слушай, Квинт, — осторожно спросил Федор, — а какой сегодня день?

— Ну, ты даешь, брат Тертуллий, — снова не выдержал Квинт, даже расхохотавшись, — видать, совсем плохо у тебя с памятью.

— Зато у тебя хорошо, — съязвил морпех, обидевшись.

— Это да, — похвалил себя Квинт, — не жалуюсь. Так вот, сегодня у нас как раз календы шестого месяца.[33]

— Августа что ли? — уточнил Федор и понял, что опять сказал лишнего.

— Какого августа? — встал посреди дороги Квинт. — Сказано тебе — шестого месяца.

— Шестого, так шестого, — не стал спорить Федор.

— А год ты тоже не помнишь? — продолжал издеваться Квинт.

Федор посмотрел на него сверху вниз и пожал плечами, мол, какое мне дело, какой на дворе год.

— А про Рим-то хоть слышал?

— Знаю я про Рим, — начал злиться морпех.

Похоже, Квинт, сам бывший рыбак из Бруттия, принял его за совершенно тупую деревенщину.

— Да, брат Тертуллий, — смилостивился Квинт, отсмеявшись положенное, — пора нам по кувшинчику вина пригубить. А то ты, видать, уже на солнце перегрелся.

— Это можно, — согласился Федор, чтобы быстрее замять вопрос, — только сначала все же надо амуницию купить.

— Сейчас все и устроим, — уверил его Квинт, — мы пришли.

Они стояли у входа на широкую площадь, где располагался огромный рынок, кишевший словно растревоженный улей. Низкорослый Квинт, не обращая внимания на многочисленные лавки с одеждой и обувью, направился прямиком к известной ему цели на другом конце рынка. И минут через десять вывел его к приземистому каменному строению.

У дверей они увидели несколько знакомых лиц.