Легион. Книги 1-9

Солнце уже жарило вовсю, раскаляя камни мостовой. Федор глазел по сторонам, пользуясь случаем, изучал город, в котором ему предстояло сделать первые шаги по службе. Да и в глубине души его не покидала уверенность, что скоро он притрется к местным условиям, послужит немного, а там и новая увольнительная не за горами. Нужно только изучить и запомнить дорогу до центра, а ко всяким злачным местам Квинт его и без напоминаний приведет.

Город был богатый, торговый, это сразу бросалось в глаза. Дома отстроены на совесть, каменные, многоэтажные. Но у моря и в центре, где жили богатые граждане Тарента, все чаще попадались отдельные особняки с колоннами у входа, портиками и даже с внутренними двориками. Такие он видел уже не раз. Некоторые окружали небольшие сады для отдыха. Само собой, статуй тоже хватало. И у домов, и на крышах, и просто отдельно стоящих. По дороге к рынку, притягивавшей, словно магнит опилки, пестрый людской поток, они прошли мимо нескольких богато украшенных храмов.

— Это чей храм? — спросил Федор, указав рукой на последний, где у входа высился огромный, высеченный из камня минотавр.

Квинт удивленно посмотрел на него и заметил:

— Юпитера Фретерия, а ты что, Федр, не знал?

Федор повел плечами.

— Так не бывает, — добавил внезапно насторожившийся Квинт, — все воины знают Юпитера Фретерия. Это — наш наступательный бог.

— Да у меня с памятью плохо, — пожаловался Федор, — после того, как чуть не утонул. Я его вроде бы признал, но не был уверен.

— А-а, тогда ясно, — кивнул сразу утерявший подозрительность Квинт. — Сам моряк. У моего брата тоже так было, когда отец на рыбалке еле вытащил его из воды, он почти уже захлебнулся. Только брат после этого еще и оглох.

— У меня с этим пока нормально, — Федора даже передернуло, — слышу тебя хорошо.

— Скажи, Федр, — Квинт снова с сомнением уставился на рослого сослуживца, которому доходил едва ли до уха, — а ты случайно не из галлов? Больно здоров ты для каллабрийца. Я там бывал. Они все такие, как у нас в Бруттии, то есть с меня ростом. И волосы у тебя ненормального цвета. Слишком светлые. А про твою ужасную латынь даже бычок Гней сказал, что она похожа не на язык великих римлян, а на варварский говор.

— Нет, — нагло заявил Федор, желая прекратить эти неожиданные расспросы, прямиком ведущие к ненужным подозрениям, и приврал на всякий случай. — Я настоящий каллабриец. Таким уж уродился. А что до волос, то может, мамаша моя с кем из северян спуталась… или отец у меня с севера… Я же не помню.

Лихо приврав насчет выдуманных родителей, Федор погрустнел, вспомнив о ни в чем не повинных настоящих, которые его, наверное, уже никогда не увидят.

— Ну да, — кивнул Квинт с пониманием, — бывает. Мой отец тоже мне однажды заявил, что я вообще не его сын, а соседа.