Легион. Книги 1-9

Время идет, а Ганнибалу, как ты догадываешься, все еще нужны подкрепления.

— Всего тридцать? — возмутился Чайка, едва привыкнув к мысли, что вернется в Италию один, и с него будет весь спрос, — но Ганнибал просил двести квинкерем, а Магон сам говорил мне, что сенаторы обещали ему как минимум сто кораблей с пехотинцами, сорок слонов и пять тысяч нумидийцев. Что можно сделать с тридцатью кораблями против всего римского флота, в котором этих кораблей сотни. А пехотинцы? А нумидийцы?

Сенатор испустил протяжный вздох.

— Сейчас Карфаген взбудоражен. А сенаторы, хоть и возмущены убийством посла, но, не предпримут никаких действий, пока расследование не завершено. Окончательное решение о помощи Ганнибалу будет отложено еще минимум на десять дней, а то и больше, — Магон говорил медленно и весомо, словно отливал каждое слово из свинца, — Поэтому ты вернешься обратно с теми силами, что сенат выделит под моим нажимом немедленно. А когда будет принято положительное решение, Федор Чайка, мы найдем достойных полководцев, чтобы привести подкрепления в Италию.

Чайка сидел как в воду опущенный. Его миссия полностью провалилась. Ганнибал зря надеялся, что знакомство морпеха с Магоном поможет делу. Хотя, тридцать квинкерем, это уже кое-что, но для полной победы над врагом все равно мало.

— И вот еще что, — добавил сенатор, немного помолчав, — Я не хочу, чтобы из-за происков наших врагов Карфаген проиграл эту войну, поэтому я дам тебе вот это.

Он открыл один из потайных ящиков стола и протянул Федору свиток.

— Взамен того, что ты достал для меня. Это не менее ценная бумага.

Федор взял в руки свиток и, спросив взглядом сенатора, развернул. Папирус был испещрен надписями на непонятном языке, но скреплен печатью с диском и полумесяцем.

— Что это? — не понял Федор.

— Это моя верительная грамота. Послание к царю скифов, написанное на их языке.

— Но, зачем она мне? — насторожился морпех.

— Это послание к тому самому царю, которого ты однажды видел, — терпеливо пояснил Магон, — Его зовут Иллур. И он знает, что я могу прислать ему такую грамоту.

— Но, если мне не изменяет память, — удивился Федор, — когда я его видел в последний раз, он был просто одним из вождей.

— За те три года, что ты провел на войне, многое изменилось и не только в Карфагене. Иллур стал царем, а в его ближайших друзьях ходит, как мне докладывают верные люди, один из северных воинов. Ты и его знаешь, ведь именно с ним вместе вы попали на мой корабль.

— Леха? — Федор не поверил своим ушам, — Так он не погиб? И стал у скифов начальником? Вот это да.

А про себя подумал: «Молодец, рядовой Ларин! Моя школа»."

"— Однако, дело не в нем, — вернулся к теме разговора сенатор, — Иллур очень толковый вождь. Я в нем не ошибся.