Легион. Книги 1-9

— Будет сделано, — кивнул рослый финикиец.

— Как закончите, идите отдыхать. Лагерь должен быть уже разбит.

Федор, сам собиравшийся ночевать в одной из комнат виллы, добавил, немного подумав.

— А то возвращайтесь потом, переночуете разок на вилле сенатора в порядке исключения. Велю вам подыскать комнатку.

Но друзья отказались.

— Не по чину нам на таких виллах ночевать, — к удивлению первым отказался Летис, — вот когда Рим возьмем, тогда уж все будет наше. Я себе такую же отгрохаю. Или у другого сенатора отберу."

"— Ну, как знаете, — не стал напирать Федор и вышел во двор, по которому сновали африканские пехотинцы с факелами. Остановив один из дозоров, Федор уточнил готов ли лагерь. Ему ответили, что Карталон разместил всех солдат с восточной стороны и приказал ставить палатки в парке. «Молодец, Карталон, — мысленно похвалил Федор помощника, — парк огромный. Там, среди деревьев, можно было даже костры разводить, никто не заметит, пока не подойдет совсем близко. С дороги точно не видно, холм и вилла закрывают».

— Осторожнее с огнем, — все же предупредил Федор дозорных, — не показываться с факелами за пределами двора.

Встретив неподалеку Териса, который с адъютантами разыскивал его, Федор отправил их помогать Урбалу с архивом, а сам вдруг вспомнил, что еще не побывал в том самом доме для важных курьеров и прислуги, где они с Юлией первый раз дали свободу чувствам. И немедленно направился туда. Идти было не очень далеко, но когда Федор Чайка приблизился к строению, уже тонувшему во мраке, то обнаружил, что его заняли солдаты для ночлега. Причем разместились здесь бойцы не какой-нибудь, а его родной, седьмой спейры, первыми обнаружившие дом.

«А чего я собственно ждал, — отругал себя Федор за лишние сантименты, — сам же приказал устраиваться на ночлег. Ну не я, так хоть Урбал с Летисом тут заночуют».

Посмотрев на дом издалека, Федор, решил не рассказывать друзьям, чем он тут занимался с дочкой сенатора. Слишком личный был вопрос. Пока Чайка стоял, мимо несколько раз проскакали нумидийские всадники, тоже ночевавшие в парке неподалеку. Кельты устроились с западной стороны от дальних ворот. Убедившись, что дозоры не дремлют, удовлетворенный командир двадцатой хилиархии отправился обратно на виллу, где занял спальню сенатора, выставив у дверей охрану из десяти пехотинцев, и с удовольствием заснул.

В ту ночь ему снилась не война. Снилась ему, конечно, Юлия. Она плыла на большом корабле по морю, в котором начинался шторм. Огромные волны накатывали на борт, одна за другой, желая перевернуть и утопить квинкерему. Сильный ветер развевал длинные платиновые волосы девушки.