Легион. Книги 1-9

— Тебе бы палачом служить, а не солдатом, — посоветовал Федор, сплюнув кровь изо рта.

— А я и служу, — неожиданно подтвердил Тит, махнув рукой в сторону возвышавшихся за его спиной построек. — Почти. Это легионная тюрьма, я сам сюда попросился, временно, пока нет боевых действий. Я ее охраняю со своей манипулой, а в свободное время собственноручно отправляю на тот свет врагов Рима. Это мое любимое занятие.

— Значит, я в тебе не ошибся, — с трудом выговорил Федор. — Надо было убить тебя раньше.

— Надо было, — кивнул Тит, ухмыльнувшись, — да поздно. Не повезло тебе, Федр Тертуллий Чайка.

Давно забытое имя резануло слух солдата Карфагена. Федор помрачнел, вспомнив вдруг, как произносила это имя Юлия: Чай-каа — по-своему, нараспев, приятно. Так никто больше его не произносил.

— А Квинт тоже здесь? — поинтересовался Федор, вызвав в памяти облик своего друга, скрашивавшего ему службу в морской пехоте Тарента.

Задавая вопрос, он тем временем рассматривал развалины старого дома, в подвалах которого его держали. Яркое полуденное солнце палило нещадно, заставляя плавиться камни. Развалины дома окружал новехоньких забор, наполовину скрывая лес, начинавшийся непосредственно за ним. Больше ничего со своего места Федор не мог увидеть, если не считать нескольких столбов в десятке метров от его дыбы. На одном из них висел распятый раб. Судя по его почерневшей коже, он был давно и безнадежно мертв.

«Странное место, — подумал Федор в отчаянии. — Явно не лагерь легиона, а скорее, какая-то заброшенная деревня или городок. Где же это я, черт побери!? Что случилось с остальными, и кто вынул у меня из-за пазухи карту, сам Тит или другой римлянин? Если так, то все выходит невесело. Подвел я Ганнибала»."

"Его тюремщик снова пропустил недавний вопрос про Квинта мимо ушей. Федор давно заметил, что переговоры не являлись сильной стороной Тита. Зато здоровья у него было хоть отбавляй. Тит явно предпочитал бить и резать, а не говорить. В силу этих своих природных качеств силач-римлянин молча приблизился к главному барабану и, немного потянув за рычаг, провернул его. Мышцы Федора напряглись, руки и ноги пронзила боль, но терпение еще не иссякло.

— Теперь я тебя буду спрашивать, брат Тертуллий, — ехидно заметил Тит. — А насчет твоего дружка отвечу. Его убили галлы. Зарезали, как свинью, на моих глазах. Я мог бы его спасти, но не стал.

— Это хорошо, — выдохнул Федор, — значит, мне не придется его убивать. А вот тебя…когда доберусь, я заколю с удовольствием. Считай, что я твой должник.

Тит, сохраняя гробовое молчание, еще раз провернул ворот. Веревки натянулись, и суставы Федора затрещали. «Хорошая машинка для тех, кто хочет подлечить остеохондроз, — попытался мысленно подбодрить себя Федор, стиснув зубы от боли.