Легион. Книги 1-9

 — Или ты теперь зазнался и не узнаешь старых товарищей?

Гней Фурий Атилий, уже поставивший ногу в калигах[82] на следующую мраморную ступеньку, замер и развернулся в сторону говорившего.

— Эбуций! Острый пилум мне… — начал центурион, но осекся, увидев проходившего мимо военного трибуна. — Раздери меня лев, Эбуций Гемин Руф! Ты еще жив?

— Еще как! — подтвердил здоровяк в шлеме с таким же поперечным плюмажем, как у Гнея. — Не только жив, но и бодр, несмотря на то, что постоянно вижу эти волосатые размалеванные варварские рожи на северной границе, только и ждущие, чтобы отрезать мне голову и прибить на стену своего дома.[83]

— Зато ты можешь потрошить их, сколько хочешь, — ответствовал Гней с легкой завистью. — Я бы с удовольствием схлестнулся с галлами, у меня к ним старые счеты. Но на мою долю достались луканы.

— Да, ты прав, — кивнул Эбуций Гемин Руф, — галлы — дикие животные, которых надо истреблять, пока не убьешь всех. Мы стараемся удержать их в узде изо всех сил, но их очень много. Даже те, кто уже под нами, так и норовят взбунтоваться. Не успеваешь разбить одно племя, как из-за гор приходит еще несколько. И все начинается сначала.

— Ничего, — пообещал Гней. — Я слышал, наши консулы занимаются ими вплотную.

— Это так, — подтвердил Эбуций. — Но им не хватает воли. Они слишком миролюбиво управляют покоренными галлами. Вот если бы Марцелл снова стал консулом, он бы с них шкуру содрал. Легионы на севере помнят его подвиги.[84]

Все это центурионы обсуждали, не стесняясь Чайки, внимавшего, между тем, во все уши. Разобрав по косточкам последние новости, друзья, наконец, распрощались. Гней повел Федора в таверну, где они получили давно обещанный завтрак, уже больше смахивающий на обед. В отличие от Квинта, центурион не призывал своего опциона поскорее идти к местным красоткам, да и красноречия после бурного общения со старым другом весьма поубавилось. Он молча ел и пил вино, а Федор делал то же самое, попутно размышляя о своем, благо никто не досаждал разговорами.

«Хорошо, что ее зовут Юлия, — думал опцион как-то отстранено, — а не Лукреция или, например, Агриппина. Не Цецилия какая-нибудь, опять же. Нормальное русское имя — Юлия — даже красивое. Хотя, какая она Юлия — совсем девчонка еще. Юлька, да и только».

Поев, центурион заторопился обратно на виллу сенатора. Но, увидев разочарованный взгляд Федора, все же решил задержаться и сделать небольшой крюк, показав опциону из Калабрии, впервые попавшему в столицу, несколько достопримечательностей, призванных поразить его деревенский ум своим великолепием. Первой был грандиозный храм Юпитера Капитолийского, стоявший в Риме, по словам Гнея, с древнейших времен, то есть, по прикидкам Чайки, ему стукнуло уже не меньше четырехсот лет.