Легион. Книги 1-9

Миновав полуразрушенные особняки соседей, у которых толпились уцелевшие слуги, разбирая завалы, Чайка наконец приблизился к своему дому. И чем ближе он подходил, тем медленнее становился его шаг.

Издалека особняк выглядел целым, но вблизи в глаза бросилось то, что скрыло от них расстояние. На колоннах портиков зияли свежие выбоины от камней и скользящих ударов мечом. Двери в особняк были выломаны.

Оказавшись у входа, Федор увидел согбенную фигуру, сидевшую на мраморных ступенях, и сразу узнал в ней Клеоппа. Плечи тщедушного слуги как-то странно подрагивали, хотя он не издавал ни одного звука. И лишь приблизившись вплотную, Федор понял, что он плачет.

— Клеопп… — осторожно позвал Чайка, словно боялся побеспокоить своего слугу, и вдруг заметил тело мертвой служанки, лежавшее между колонн. Она была изрублена в куски, а на ступенях под ней запеклась лужа крови.

Грек прекратил содрогаться и поднял голову, узнав этот голос."

"— Хозяин… — ответил он также тихо, — вы вернулись. Слишком поздно…

— Что ты сказал?! — взревел Федор от страшного предчувствия, и, толкнув его рукой в грудь, повалил слугу на ступени.

Клеопп безвольно опрокинулся на спину, приготовившись к смерти. Он даже не стремился закрыться руками, когда Чайка, обезумев, выхватил фалькату и занес ее над головой слуги. Клеопп лишь смотрел немигающим взглядом мимо Федора в небо над головой.

— Говори, что здесь произошло! — потребовал Чайка, еле сдержав свою руку и больше всего на свете боясь услышать ответ.

— Солдаты… — прошептал слуга еле слышно, словно находился в полузабытьи, — они напали на наш дом и похитили госпожу с вашим сыном.

— Римляне?!!! — взревел Федор. — Римляне похитили Юлию?

Чтобы как-то погасить вспышку дикой ярости, Чайка изо всей силы саданул клинком по ступеньке, вышибая искры рядом с головой Клеоппа. Затем сознание его помутилось. Отбросив со звоном фалькату в сторону, Федор вбежал в дом и увидел картину дикого разрушения. Вся мебель была перевернута вверх дном, разрублена или просто разбита. Все вазы, так любимые Юлией, были опрокинуты на пол. Среди черепков лежало еще несколько тел убитых слуг и финикийских охранников, пытавшихся защитить его дом.

— Ю-ли-я!!! — прокричал Федор, и голос его разнесся эхом по пустым закоулкам огромного дома. — Сынок! Где вы?!!!

Взревев, словно раненый вепрь, Федор бросился наверх по лестнице, где ему была знакома каждая ступенька, и ворвался в спальню. Здесь среди раздавленных армейскими башмаками цветов, которые тоже валялись на полу, лежала еще одна мертвая служанка. Судя по разодранной одежде, над ней надругались прямо здесь, на полу, среди грязи и обломков. А потом убили, перерезав горло.