Последняя легенда

– Я знаю, что это звучит как бред, ведь в одну реку нельзя войти дважды, но… Что, если попытаться? Может быть, получится сломать систему? Я люблю тебя, Слав. Всегда тебя любила. Только тебя. И я знаю, что ты меня любил. Как больше никто и никогда. Не может же быть, что от той любви уже ничего не осталось? Ты ведь так и не женился…

– Да, я любил тебя, – признал Карпатский. – А ты меня бросила, когда была нужна больше всего.

– Я знаю. – Ее голос дрогнул, а на глаза навернулись слезы. – И ненавижу себя за то решение. Но ты должен понять, я тогда была как в бреду! Я ведь дочь потеряла…

Наверное, в этих двух коротких словах она услышала все то, что он никогда не произнес бы вслух, но чувствовал каждый день долгие годы.

Ксения закрыла глаза, из-под опущенных век выкатились первые слезы. И пусть любовь, о которой она говорила, давно перегорела в нем и выдохлась, видеть бывшую жену плачущей Карпатскому все еще было тяжело. Он обнял Ксению за плечи, позволил ей уткнуться лицом в его плечо, погладил по волосам.

– Ксюш, я не знаю, что там у вас с Павлом произошло, – мягко произнес он, – но ты придумала себе что-то утопическое. У вас с ним двое пацанов. Как ты вообще себе все это представляешь? Оставишь их ему? Или лишишь их родного отца?

Ксения шмыгнула носом, беря себя в руки и успокаиваясь, но не торопясь покинуть его утешающее объятие. Лишь чуть повернула голову, оставляя ее лежать на его плече.

– Мальчишек Паша любит, он хороший отец, – признала она. – Он их не бросит. И я, конечно, тоже. Но он очень адекватный, договориться о совместной опеке будет несложно. Одинцово не так далеко от Шелково, он сможет забирать их на выходные… А если мы вернемся туда, все станет еще проще. Мальчики не будут для тебя проблемой, к тому же ты тоже любишь детей, я знаю. И они не помешают нам родить собственного, если ты захочешь…

– Как складно ты все придумала, – хмыкнул Карпатский. Ксения явно готовилась к разговору. – Ты только одного не учла. Я, конечно, не женат и детей у меня нет, но я… не один.

Так странно было произнести это вслух! У слов оказалось непривычное послевкусие. Непривычное, но приятное. А еще от них стало щекотно внутри и почему-то захотелось улыбнуться, несмотря на непростой разговор.

Только теперь Ксения отстранилась, выпрямилась и посмотрела на него, как показалось, с легким укором. Слезы почти высохли, оставив после себя лишь припухшее лицо и лихорадочный блеск в глазах.

– Ты об этой девочке, что ночует у тебя время от времени последние пару месяцев?

Карпатский не смог скрыть удивления: она-то откуда это знает?

– Я сначала поехала к нам… к тебе домой, надеялась перехватить до кладбища, – призналась Ксения.