Ожившая легенда

Все замерли, и я просто не представляла, какой реакции мне ждать дальше?

— Это… правда? — Кларисса бледнела и спадала с лица столь стремительно, что я начала вспоминать, есть ли у меня на втором этаже нюхательные соли. На первом точно есть.

— Да. Мы провели исследование на чуму, оно положительное. Но у нас есть рецепт лекарства, — поспешила добавить я, видя, как женщина закрывает рот рукой, а его сильный и бывалый отец неосознанно хватается за сердце. — Нам нужен месяц на изготовление лекарства, — быстро заговорила я, не желая откачивать еще двух людей от сердечного приступа. — Сейчас ждем, когда будет готово оборудование и поступят все нужные ингредиенты. Все будет хорошо, мы его вылечим!

Морис Дагье молча стоял, сжимая и разжимая кулаки, а леди плакала, мелко всхлипывая. Мне же еще никогда не было так паршиво.

— Пойдемте вниз, — умоляюще попросила я.

Внизу чай и Майки, они вместе настоящая сила и, безусловно, смогут то, чего не смогу я — успокоить двух родителей.

Кларисса явно не желала уходить от сына, но Морис, недаром возглавлявший столько лет Тайну, взял ее за плечи, поцеловал и помог подняться. Мы с отцом вышли первыми, родители Ксавьера еще на какое-то время задержались. Я не заглядывала, знала, что им тоже нужна возможность побыть с сыном.

Отец молчал. Молчал и хмурился, в задумчивости глядя сквозь меня. Мы спустились вниз, а следом на кухню зашла чета Дагье, где в пузатом чайничке уже заваривался ароматный чай, стояли чашки и блюдца. Майк, заботливой хозяюшкой, встретил всех, рассадил, разложил хлеб, поставил вазочки с повидлом, разлил заварку, что-то щебеча про горные травы, которые лично собирал прошлой весной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Они от всех болезней, — увещевал Майк, подвигая всем чашки. — Местные верят, что именно в горном первоцвете, растущем под слоем снега и расцветающем, стоит снегу немного сойти, их секрет здоровья и долголетия.

Отсутствие стрессов и волнений у тех, кто живет в горах и отличается спокойствием и мудростью — вот их секрет долголетия. Уверена, друг считает также, но молоть языком у него всегда получалось великолепно. А еще без зазрения совести использовать на Высоких лордах эмпатию, разряжая обстановку и успокаивая всех лучше любых трав и отваров.

— Линда, — обратился ко мне Морис Дагье, — будьте любезны, расскажите нам все без утайки. Мы должны знать, что случилось с сыном.

Я кивнула, допивая чай. Надо набраться смелости и заговорить. Рядом сидел Майк, а с другой стороны отец. Его молчаливое присутствие вселяло уверенность в том, что меня, что бы ни случилось, не дадут в обиду.