Легенда о слезах двух Лун

Голубые глаза сверлили размякшее тело молодого Джакуба. Император долго молчал, всматриваясь вглубь своего друга.

–Прости, – резко, но очень тихо, извинился беловолосый, – Ты был прав. Я бы поступил точно также. Но знай, ты не виноват в том, что случилось, мой друг. И я благодарен тебе, что ты выдержал все свои круги ада ради того, чтобы помочь мне вернуться в этот мир. Ты всё сделал правильно.

Это короткое слово в самом начале вызвало ещё бОльшие солёные капли в карих глазах советника. Он пытался проглотить маленькое скопление слюны в пересохшем рту, но из-за дрожащего горла все попытки были неудачными. Весь мир дрожал вместе с ним в этот момент, о котором он даже не смел мечтать. От слов высшего ему стало ещё более стыдно.

Император прижал к себе друга, положив его опухшее лицо на своё плечо. Джакуб вцепился в тело Альвиана своими тонкими женственными пальцами и закричал, выпуская из себя всю боль, что он так долго хранил в своей душе. Самопровозглашённый Император последовал примеру советника и пустил несколько слёз, которые мгновенно прожгли холодную кожу. Случилось то, чего больше всего боялся беловолосый мужчина, соглашаясь на разговор с Джакубом – он стал считать себя чудовищем. Тираном, который издевался над собственным другом. Он убил его. Да. Когда-то давно, но и у этого была особая причина.

Всхлипы советника затихли. С каждой секундой он всё больше расслаблял свои пальцы. Ноги почти не держали его на земле. Там, где он чувствовал груз совести, всё пропадало. Душа восстанавливалась по кусочкам, и спокойствие наконец-то окутывало его, как тёплый плед. По спине шли маленькие разряды, по которым Джакуб понял, что происходит. Он взглянул на друга, державшего всё более лёгкое тело советника, и увидел тусклые, увядшие, как листва в конце осени, глаза, заполненные слезами. Альвиан взглянул на парня в ответ и улыбнулся. Джакуб ответил тем же.

Король с другом на руках опустился на колени. Он придерживал голову Джакуба, пока тот наслаждался, давно покинувшим его, чувством умиротворения. Глаза советника устремились вверх к небу. Даже они изменились, когда Джакуба коснулась лёгкая рука, снявшая груз совести. Альвиан наблюдал за этим взглядом и дрожал. Они будто поменялись местами.

–Какие они яркие, – шептал Джакуб, чувствуя, как сон одолевает его, – И твой план. Он сработал!

–Да, – засмеялся Император сквозь слёзы, – Благодаря Константину. И тебе.

–Альвиан, – благословенно улыбался парень, – Не плачь обо мне. Улыбайся за меня.

Мужчина медленно закивал. Джакуб вновь посмотрел на небо. В последний раз, оставив в своём сознании тёмное полотно с миллионами ярких звёзд, поющих о душевном спокойствии. Карие глаза перестали реагировать на свет. Они стали «пустые и безжизненные».