Легенда о розе. Цена предательства

Дом Алекса стоит в березовой роще, сейчас на деревьях только – только набухают почки, но уже можно представить, как летом небольшой коттедж утопает в зелени.

Оглядываясь по сторонам, буквально немею от восторга. Я словно в русскую сказку попала или на полотно Шишкина. Там, где заканчивается березовая роща, бежит полноводная речка, а за ней сразу начинается пологий склон с сосновым бором.

- А воздух-то какой! – восклицает Митрич, бодро шагая к калитке.

Переставляя налитые свинцом ноги, я стараюсь не отставать и тут же замечаю припаркованный неподалеку черный пикап.

Чувствую всем нутром, что это машина Алекса. Значит, дома.

Пройдя еще пару шагов, я врастаю ногами в землю, потому что развернувшаяся перед глазами картина вгоняет нож в сердце по самую рукоятку.

Митрич тоже встает, как вкопанный. Глядя с состраданием, обнимает мои плечи.

Алекс с инструментом в руках колдует над качелями. Очевидно, ремонтирует их после зимы. А на самих качелях сидит девушка. Ее светлые волосы развеваются на ветру, падают на лицо. А она, звонко смеясь, пытается собрать их в косу.

Грозовой что-то говорит ей. Наверное, просит не мешаться. Но блондинка смеется еще громче и, оттолкнувшись ногами, начинает раскачиваться.

Я перестаю дышать. В груди, постепенно сжимая сердце в своих тисках, образуется сосущий вакуум. Легкие скукоживаются, я начинаю задыхаться.

«Так тебе и надо, дура» - звучит в голове мерзкий голосок.

- Поехали отсюда, - хриплю на выдохе.

Девушка на лету соскакивает с качелей и повисает у него на шее. Что-то ему быстро-быстро говорит и, склонив голову набок, заглядывает в глаза.

Алекс молча улыбается.

- Я прошу тебя, поедем!

Выворачиваюсь из объятий крестного и отворачиваюсь от душещипательной картины.

- Ирма! – зовет он, - стой! Да подожди ты!

Я не могу здесь находиться. Я не могу это видеть.

Я переоценила свои силы.

- Митрич, миленький… - обернувшись, шепчу ему, но вдруг замечаю боковым взглядом приближающуюся к нам высокую фигуру.

Вскинув взгляд, вижу, как в нашу сторону идет Алекс. Я не рискую посмотреть ему в глаза, боюсь, что не выдержу и опущусь до слез.

- Ирма?.. – глубокий хрипловатый голос лишь усугубляет мое и без того шаткое эмоциональное состояние.

Я его больше года не слышала, он мне часто снился. Только интонации во снах были иные.

- Привет, - выдавливаю глухо.

- Здорово, Алекс! – воодушевленно восклицает Митрич, делая вид, что ничего необычного нет в том, что мы вдруг появились под дверями его дома.

Сначала жмет руку, а затем крепко обнимает. Мне остается только завидовать крестному, потому что меня Алекс больше никогда так не обнимет.

- Какими судьбами? – спрашивает он, глядя на нас сверху вниз.

- Разговор есть.