Легенда о розе. Цена предательства

Если бы я не попросила остановится у цветочного ларька, если бы не замешкалась, увидев Марка, если бы сразу побежала, как того требовал Алекс, возможно, сейчас мы все уже были бы дома целые и невредимые.

Это моя вина, это я подставила его под пули. Не он, а я должна была сейчас лежать на операционном столе, проживая, возможно, последние минуты своей жизни.

Дядя с Митричем пытаются успокоить, что-то говорят, обнимают, а когда понимают, что ничего не помогает, просят вколоть мне успокоительное.

После укола я сначала впадаю в безразличный транс, а вскоре забываюсь сном без сновидений.

Просыпаюсь ночью. Рассматривая непривычную обстановку, долго не могу понять, где нахожусь, а когда до меня доходит, резко сажусь в кровати и откидываю одеяло.

Алекс.

Страх и тревога за него леденит кровь.

Нахожу на полу больничные шлепанцы, набрасываю на плечи простынь и поднимаюсь на ноги. Голова идет кругом, от затылка по шее расползается тупая боль. Приняв вертикальное положение, ловлю равновесие и, медленно переставляя ноги, иду к двери.

Открываю ее и сразу вижу двух наших охранников.

- Ирма Сергеевна, вы куда? – подскакивает с места один из них.

- Как Алекс?

- В реанимации.

- Операция прошла успешно? Он жив? – задыхаясь от эмоций, спрашиваю я.

- Я… не знаю, Ирма Сергеевна. Лучше у врача спросить.

- Где он?

Кутаясь в пропахшую лекарствами ткань, иду по коридору, не обращая внимания на уговоры охраны вернуться в палату. Дохожу до двери с надписью «Ординаторская» и требовательно в нее стучу.

Открывают мне через пару минут. Заспанный хмурый мужчина лет пятидесяти. Но маячащие за моей спиной охранники меняют его лицо до неузнаваемости.

- Ирма Сергеевна, вам нехорошо? Голова болит? Тошнит? – спрашивает участливо, пропуская меня в кабинет.

- Как Грозовой? – забыв об элементарных правилах приличия, выпаливаю я.

- Грозовой?.. – мешкает он, - да вы проходите, Ирма Сергеевна, вам пока долго стоять нельзя.

- Говорите!

Доктор с тревогой смотрит на моих охранников, чешет шею за ухом и, взяв меня под руку, все же ведет к небольшому дивану.

- Он в коме.

- Что?! Что это значит?

- Ирма Сергеевна, вам нельзя волноваться…

- Говорите! – требую, чувствуя, как тело снова начинает сотрясать дрожь.

- Пуля задела сердечные сосуды и легкое, он впал в кому почти сразу…

- Он выживет? – леденея от ужаса, тихо спрашиваю я.

- Хирурги сделали все возможное. Он сейчас на ИВЛ малой интенсивности, - пожимая плечами, разводит руками в стороны, - нам остается надеяться на лучшее.

Глава 31.

Глава 31.

Следующие три дня сливаются в один. Один нескончаемый серый день. Я не различаю времени суток, почти не реагирую на все, что не касается Алекса, и не покидаю больницы, хотя врачи утверждают, что я уже здорова.