Легенда о розе. Цена предательства

Кляйс помнит меня отвязной девчонкой, мечтающей скрыться от всевидящего ока дяди, увидеть жизнь вне стен родного дома и гимназии, вдохнуть свободы.

Увидела. Вдохнула так, что отравилась."

"- А если я тебя снова испорчу, - нависнув надо мной, шепчет Марк.

Протягивает руку и, подцепив локон из прически, накручивает его на палец.

Я смотрю на него снизу вверх, не таясь, разглядываю лицо и пытаюсь вспомнить, что я к нему чувствовала тогда и понять, что чувствую сейчас.

Очень надеюсь, что не любовь. Я хочу, чтобы это была не она, а лишь отголоски тех чувств. Ноющая тоска от шрамов, оставленных той больной зависимостью.

Мне было с ним хорошо. Он покорил меня своей безбашенностью и развязностью. Он единственный, кто решился со мной дружить. Остальные сверстники, зная из какой я семьи, всегда держались особняком. Друзей, кроме него, у меня никогда не было.

До него меня никогда не обижали и не обзывали, не смотрели косо и не шептались за спиной. Наверное, поэтому предательство Кляйса раздавило меня.

- Не получится, - отвечаю глухо, - все, что мог, ты уже сделал, Марик.

В блестящих темных глазах мелькает сожаление, но я ему не верю. Ему не дано понять в полной мере, что он тогда натворил.

- Прости, Ириш… прости… - выкидывает окурок вниз и порывисто прижимает к себе мою голову.

Я не сопротивляюсь. Пусть обнимает, мне интересно, какой будет реакция моего тела. Тогда, восемь лет назад, у меня была к нему сильная эмоциональная привязка, а в физическом плане… все было иначе, чем с Грозовым.

Глава 23.

Глава 23.

Запустив пальцы в волосы на затылке, он тянется за поцелуем. И снова я бездействую. Разрешаю прижаться губами и впускаю в рот язык со вкусом горького табака.

Марк действует без напора, осторожно целуя, догадывается, что в любой момент могу оттолкнуть.

Зачем я это делаю, не знаю, но не могу поймать те ощущения, что испытывала даже в первые дни после его возвращения.

Нас прерывает посторонний шум. Отпрянув друг от друга, мы поворачиваем головы в сторону двустворчатой двери.

С прижатым к уху телефоном, там стоит Алекс.

Сердце, пропустив один удар, подскакивает к горлу и перекрывает дыхательные пути. Схватившись пальцами за шею, чувствую, как багровеет лицо.

От страха, стыда и ярости из-за своей реакции на его появление. За прошедшее после спасение Кляйса время, он ни словом, ни делом не намекнул на то, что нас когда-то связывало. Мы здоровались, обсуждали организационные вопросы, но от былой теплоты не осталось и следа.

Как у него это получается?

Взять и вычеркнуть человека из жизни, словно его там и не было никогда.

Почему я так не могу? Почему, каждый раз, глядя на него, в груди проворачивается нож.

- Что случилось? – спрашиваю, надеясь, что мое лицо так же невозмутимо, как и голос.