Ледяной плен

Но откуда нож у поляка? Выронил в спешке Азат? Вполне вероятно…

— Этот нож, между прочим, его наградным оружием был, он с ним никогда не расставался.

«А расскажешь своему меченому, сука, — ухо отрежу. Поняла?» — снова зашелестел в ушах леденящий кровь шепот. Почувствовав, как начинают мелко дрожать колени, Лера накрыла их ледяными ладонями и невероятным усилием собрала в кулак последние остатки самообладания. А что, если рассказать? В конце концов, не Ежи тут главный. Лодка принадлежит убежищу, и поляки тут, можно сказать, гости, так что нечего руки распускать!

— Перед тревогой лодку сильно тряхнуло, — овладев собой, но все-таки сбиваясь, продолжила девушка. — Таз с водой опрокинулся, мы оба поскользнулись на мыльной воде, вот он его, скорее всего, и выронил.

— Может быть… — Ежи задумчиво посмотрел на нож и неожиданно, крепко стиснув за ручку, с размаху всадил его в свободный от карт участок стола так, что девушка испуганно вскрикнула. — Да не трясись ты… Значит, сгинул брат. Хоть память какая-то осталась…

— Мне жаль, — только и смогла ответить Лера, глядя на этого пожилого, уставшего человека. В конце концов, он ни в чем не был виноват.

— Всем чего-то жаль, — надев очки, Ежи задумчиво зашелестел картами, словно позабыв про девушку. — Нам всегда чего-то жаль…

— А что вы делаете?

— Пытаюсь точно определить расположение швартовочных доков на базе.

— Но здесь же все на непонятных языках, — Лера с удивлением разглядывала замысловатые печатные и рукописные закорючки, в изобилии украшающие карты и планы каких-то сооружений. — Вы их понимаете?

— Да, осталось еще кой-чего в голове. Я ведь на момент войны был аспирантом Гданьского политехнического университета. Уж нас там по наукам и языкам гоняли, будь здоров!

— Школьником? — нахмурилась Лера, не поняв незнакомого слова «аспирант».

— Что-то вроде, только постарше, — тихо усмехнулся поляк. — Говорил на английском и техническом немецком, что сейчас очень помогает, хотел изучать французский. А после войны за ненадобностью стало выветриваться потихоньку. Какой толк от этой тарабарщины под землей, где новое поколение и на родном-то языке двух слов нормально связать не может?

— Я знаю, почему языки разные. Мне Савельев рассказывал про Вавилонскую башню, — Лера вспомнила разговор с метеорологом под таинственным полотном бескрайнего звездного неба.

— Башни, Ковчеги… — вздохнул поляк, и впервые за время разговора в его голосе послышалась невероятная усталость. — Легенды. Предания. Заговорили все по-разному, не договорились и выжгли планету к чертовой матери? Ерунда! Бог тут совершенно ни при чем. У нас разрушение в генах, в каждой клеточке по самую маковку сидит.