Ледяной плен

Из всего услышанного Лера давно сделала для себя конспектики, и была уверена, что все это должно быть не так, как хотел голодный и злой поляк. Без агрессии и напора. Не по сиюминутной прихоти, вызванной желанием плоти. Только по любви — все эти годы она твердо хранила с раннего детства накрепко вдолбленный грозный завет старших.

Девушка брезгливо повела плечами. Даже горе-суженый Витек не позволял себе подобного. Придуривался, конечно, лез обниматься, норовил при случае ущипнуть за грудь или шлепнуть по заду, но чтоб чего больше — ни-ни. Слишком боялся деда и дядю Мишу, да и вообще трус был изрядный, несмотря на весь свой гонор.

Если бы не Азат… Прибежал ведь, как почувствовал чего. А она его так и не поблагодарила.

Чего она боится? Даже если поляки и знают правду, пусть ей спасибо скажут, что она Батону и остальным не пожаловалась. Тут бы такое началось, мигом бы всех пришлых покрошили, как грибы на сушку!..

— В последний раз я видел Василя ночью, накануне сражения с тварью, — прервал размышления девушки Ежи. — Тогда мы наблюдали миграцию медуз, а ты в душевой со своей стиркой колдовала, и он вызвался тебя привести, — поляк снова неторопливо наполнил стакан. — А потом — как в воду канул. Конечно, в той бойне вообще понять ничего было нельзя: столько народу полегло, да еще столько же за борт отправилось… Но все-таки он тебя нашел?

— Да, нашел, — Лера смело подняла на поляка глаза. — И позвал наверх.

— А ты?

— Сказала, что закончу и поднимусь, — не опуская глаз, уверенно врала девушка.

— И что сделал он?

— Вы что, меня допрашиваете?

— Ты пойми, — смягчил напористый тон залпом осушивший очередной стакан Ежи. — Может статься, ты его последней видела. Он же был один из моих, и причем хороший, пятерых стоил. Строптивый, конечно, гад, своенравный, но последние годы нам уже поздновато о нравственности да этикете думать. И вдруг — бац! — был человек, и нету, как корова языком слизнула.

— Когда по громкой связи объявили общую тревогу, он побежал наверх, — теряя уверенность, пожала плечами девушка. — А там уж сами знаете… Десять человек без вести пропали… Может, за борт смыло…

— А это тогда что такое? — словно обличая шулера в карточной партии, Ежи медленно выудил из-под стола изогнутый нож. Тот самый, который прижимал к ее горлу Василь и от смертельного удара которого через мгновение умер сам."

"«Неужели он все-таки знает?» Но лезвие было тщательно очищено от крови, и когда Ежи повернул его, демонстрируя собеседнице, в начищенном металле сверкнул ее встревоженный глаз. Значит, Азат его вытащил из шеи трупа и вычистил. В новом жестоком мире хорошее холодное оружие ценилось на вес золота, будучи единственным оставшимся человечеству клыком, который можно противопоставить заново народившимся тварям.