Ледяное сердце не болит

«И правда, гражданских спецназовцы не жалеют: что на Дубровке, что в Беслане… И Надю, если начнется штурм, тоже никто не пожалеет… Она ведь не дочь чиновника, как Бахарева, и даже не жена немецкого предпринимателя, как Ойленбург… Всего-навсего – невеста какого-то там журналиста… А невеста – статус скользкий, к делу его не подошьешь, в официальной бумаге не зарегистрируешь…» . На миг Диму охватила паника. А может, он вообще напрасно связывается с майором Савельевым? Может, ему надо продолжить поиски самому? В одиночку? Но как он один найдет место, где похититель прячет Надю?.. И поздно поворачивать назад – он обещал майору подъехать. И он уже почти что рядом с Первым Северным УВД. «Надо только все время крепко помнить: у опера Савельева – свои цели и своя игра, а у меня – своя. И мне надо во что бы то ни стало спасти Надю».

***В ту ночь Надя опять спала плохо. Ее мучил голод. Тарелки каши, выданной маньяком утром, ей явно на целый день не хватило. Кроме того, она страдала от жажды. А пить тоже было уже нечего. И не было чем укрыться, кроме собственной дубленки.

И еще она волновалась, потому что знала: ей ничего не остается делать, кроме как сразиться с похитителем. Но она подозревала, что выйти победителем в схватке со здоровым, сильным мужчиной (к тому же, возможно, вооруженным) у нее очень мало шансов.

Наде в эту ночь даже не приснилось, как было в прошлую, ничего хорошего. А она так мечтала увидеть, хотя бы во сне, солнце, небо, Диму… Однако – ничего. Просто наваливалось тяжелое забытье – а через час или десять минут она просыпалась, глядела на бессонно мерцающую лампочку, ворочалась с боку на бок – и снова погружалась в тягостный сон.

***И Каю, и Жанне Ойленбург тоже ничего не снилось. Правда, подругой причине – под воздействием наркотиков. Однако наркотики у них были разного рода. У Жанны – вызывающий крепкий свинцовый сон. У Кая конечным пунктом путешествия также было тяжелое забытье – правда, ему предшествовала вереница ярких, веселых видений.

Да и места, где спали эти мужчина и женщина, сильно отличались друг от друга, хотя и находились в пределах одного особняка.

Жанна Ойленбург лежала на окровавленном тюфяке в комнате, стены и пол которой были забрызганы красным. Но она еще не видела этого – и не догадывалась, что ее ждет в дальнейшем.

Кай почивал в барской спальне на широкой кровати с черными шелковыми простынями. Все стены, и двери, и шторы, и потолок в этой комнате были черными. Белым лишь отсвечивала плазменная панель на стене.

Нанятый дизайнер отлично справился с работой по оформлению люкса Гостиницы. Он даже в черную вазу поставил белый букет хризантем. С тех пор Кай всегда старался покупать хризантемы. Это освежало, словно чьи-нибудь похороны.