Ледяное сердце не болит

О нем мне тогда Воскресенский рассказывал. Бахарев в те годы работал в Москомимуществе, правильно?

– Да, имеются у меня такие сведения.

– А похищенная Бахарева – какая-то родственница Романа Ивановича?

– Дочка.

– Вот видишь! Вот у меня и возникла версия: Воскресенский сейчас мстит тем, кто его тогда, в девяносто седьмом, гнобил. Гнобил – по недомыслию, как я, или сознательно – как это делал, наверное, Бахарев… А чтобы нас наказать, он выбрал жертвами не нас самих, а наших близких…

– Да, брат, фантазируешь ты с размахом. По-журналистски. И все в твоих фантазиях сходится. За исключением одного. Вероятный фигурант давно лежит в могиле.

– Н-да… – протянул журналист. – А знаешь, майор, кто еще может быть его жертвой?

– Какая разница, кто. Все равно ясно, что маньяк не он.

Однако Дима вошел в раж. Слишком уж стройная версия выстроилась в его голове, и очень жаль было от нее отказываться.

– Я бы, – продолжил журналист, – на его месте отомстил кому-нибудь из руководителей компании «Ойленбург».

Дима ждал от опера скептического вопроса: «Почему?», однако сначала повисла пауза, а потом майор спросил слегка изменившимся голосом:

– Как? Как ты сказал? По буквам?

– Ой-лен-бург. А что?

Савельев снова ответил после изрядного молчания, и тон его совершенно изменился – стал стремительным и деловым. Все благодушие опера словно рукой сняло.

– Слушай, Полуянов, приехай сейчас ко мне в управление.

– Я? – удивился журналист. – Сейчас? А зачем?

– И захвати с собой все материалы, что у тебя имеются на этого Воскресенского, – не отвечая на вопрос, скомандовал опер.

– Да что случилось?

– Я тебе здесь, в управлении, поясню. Не по телефону.

– Нет. Скажи, в чем дело, или я не поеду, – заартачился журналист. – Ночь на дворе. Я спать хочу.

– Ну ладно, поясню. Только смотри: если будет утечка по этому делу в прессу, я тебе лично причинное место оторву.

– Не будет! Неужели ты еще не понял, майор: для меня сейчас Надя важна, а никакая не сенсация!..

– О'кей. Так вот, согласно оперативной сводке, сегодня вечером у своего дома на Патриарших прудах похищена Жанна Ойленбург, супруга президента компании «Ойленбург».

– Ох, ничего себе!.. – охнул Дима в трубку. – Я выезжаю, майор.

***Дима в последние годы был спокойным водителем. Адреналина с лихвой хватало и в командировках, и в журналистских расследованиях. К тому же ребра еще болели после того, как сегодня утром он разбил свою «Короллу». Однако, изменяя себе, Полуянов сейчас выжимал из Киркиной машины все возможные лошадиные силы.

Во весь опор он промчался по длинной и унылой, словно затянувшаяся болезнь, Люблинской улице. На желтый свет, срываясь в занос, свернул у Текстильщиков на Волгоградку.