Леди не по зубам

 – Элка, у тебя же есть в сумке пурген!

– Нет! – заорал Гаспарян и вскочил. – Я бабушке позвоню!

– Сядь, – Бизя силой усадил Ганса на стул. – Поверь мне, после укуса змеи тебе уже ничего не страшно. У тебя выработался мощнейший иммунитет! А уж если у тебя монеты сами со свистом выходят, то то, что ты съел, вообще никакой опасности для твоего здоровья не представляет.

– Ну хотя бы предположительно, что я съел?!

– Не знаем даже предположительно, – серьёзно сказал Бизя. – Но это обязательно нужно скорее вернуть, иначе в маленькой стране Бельгии могут погибнуть невиновные люди. Среди них есть грудной ребёнок.

– И сколько стоит то, что я съел? – прищурился Ганс. – Ведь раз от этого зависит жизнь каких-то людей, среди которых есть даже грудной ребёнок, значит…

– Зря ты это спросил. – Не глядя на Ганса, Бизя допил свой кофе и с сожалением заглянул в пустую джезву. – Зря! Я думал, что научил своих учеников тому, что жизнь человеческая не имеет цены. А оказывается…

– Так, Глеб Сергеич, моя-то жизнь тоже в опасности, значит, я имею право на процент от стоимости того, что я съел! – Ганс явно почувствовал себя лучше, он порозовел, голос его перестал дрожать, а жилка на шее ушла, перестав выдавать испуг и смятение.

– Молчать!! – заорал Бизя. – Элка, давай пурген!

Я было полезла в сумку за таблетками, но Ганс вдруг сорвался с места и, прошмыгнув мимо нас со скоростью застигнутой врасплох мыши, выбежал вон из кухни.

– Стой, гад! – Глеб, не раздумывая, помчался за ним.

Оставшись сидеть за столом, я допила свой кофе. Утруждать себя беготнёй не хотелось, тем более, что Гаспарян всё равно никуда бы не делся.

Мимо окна промчалась его буйная голова и голый торс.

– Вы не имеете права! – донеслось до меня. – То, что находится в моём организме, принадлежит мне!

– Ах ты, мелкий гадёныш! – за окном пробежал Бизон. – Поймаю, промою тебе не только кишки, но и мозги!!

Подумав, я всё-таки сыпанула пару таблеток слабительного в нетронутый кофе Ганса. Не успела я ложечкой размешать содержимое чашки, как мимо снова пронёсся Ганс.

– Я несовершеннолетний!! Вас накажут за домогательства!

– Да ты совсем умом тронулся, парень?! – в тёмном квадрате окна промелькнул Бизя. – Отдай! Немедленно!

– Что?"

"– То, что сожрал!

– Как?!

– Каком! Сволочь…

Гаспарян и Глеб носились вокруг домика, как две бешеные собаки. Два круга они пробежали молча, я услышала только тяжёлое, сбивчивое дыхание и глухой топот ног, когда они в очередной раз промчались мимо окна. Несмотря на свою хвалёную физическую подготовку, Глеб не мог догнать Ганса. Тот был моложе, быстрее, и его подстёгивали материальные интересы.

– Лучше добром отдай, а то… – прокричал Бизя и вдруг остановился прямо напротив окна.