Леди травница

Ритик начал о чем-то взволнованно говорить.

– Что он говорит? – я спрыгнула на землю и поспешила к самке. Меня тут же задержал лорд Вестон.

– Куда? – звенящим шепотом рявкнул он, и я остановила порыв. – Сейчас Ржавый возьмет ее сознание под контроль, и ты сможешь приблизиться. Мальчишка сказал, что теленок пошел задними ножками, поэтому животное само не справляется.

– Ритик знает, что делать? – взволнованно посмотрела я на паренька.

– Да, – кивнул Его Светлость и отстегнул от своего ремня веревку.

Глаза Ржавого засветились, он кивнул, и мальчишка метнулся к самке. Что-то проделал при помощи веревки и начал тянуть. Потом поднял голову и с отчаянием торопливо заговорил.

– У него не получается, – переводил лорд Вестон. – Это нужно делать во время потуги, а у самки уже нет сил. Ты можешь помочь ей? – на последних словах он придержал меня, видимо, чтобы я не ринулась в ту же секунду на помощь и все не испортила.

– Да, – сделав успокаивающий вдох, ответила я.

– Отлично, – мягко проговорил лорд-канцлер. – Только не спеши, Мари. Я буду рядом, и в случае чего помогу.

Я кивнула и почувствовала, как рука, удерживавшая меня на месте, исчезла. Помня об обещании, я подошла к животному и положила ладони на влажную шерсть. Отпустила магию, заставляя ту неспешно течь. Из-за нервозности поток скорее шел мелкими рывками, пульсировал, чем был плавным и равномерным, но остановила я его вовремя. Только почувствовала, что самка оживает, возвращается к нам, и перестала магичить, помня о том, что случается с пациентами, когда я перебарщиваю с магией.

– Умница, – почувствовала я быстрый поцелуй в висок, но в тот момент мне было не до возмущений.

Животное снова утробно закричало, напряглось, а Ритик и Принц, подошедший на помощь, начали тянуть веревку на себя. Пара потуг и к нашим ногам выпало мокрое тельце. Спустя несколько мгновений оно так и не начало подавать признаков жизни, и усталая мать принялась тыкать в него носом.

– Кажется, он слишком много времени провел в родовых путях, – грустно сказал Эдрик."

"– Нет! – я сжала кулаки. А потом разжала и приложила ладони к теплому новорожденному малышу. Он не дышал. Я почти не чувствовала в нем жизни, да и то, что чувствовала, было настолько зыбким, что легко можно было принять это за желаемое, а не действительное. – Согрей его! – потребовала у Эда, а сама ударила магией. С той силой, которой только могла. Тельце встряхнуло, и я ослабила поток – теперь все зависит от малыша. – Давай, – шептала я, не отводя взгляда от новорожденного.

Остальные тоже напряженно смотрели, никто не шевелился, дабы не разрушить хрупкий момент. Две долгих минуты ничего не происходило, но потом малыш дернул ножками. Заскреб по траве, и мы отошли.