Леди травница

Мать бросилась к детенышу и принялась вылизывать его тельце, о чем-то нежно мыча. И этот звук уже совсем не походил на тот, полный отчаянного прощания, что мы слышали совсем недавно.

Я разрыдалась. Хотела устало усесться прямо на траву, но меня поддержали сильные руки. Прижали к себе, и ухо закололо от шепота:

– Ты справилась, моя девочка. Поздравляю, Мари.

И тут я почувствовала, как тонкие ручки вцепились в меня, обняли за живот, а темноволосая головка уткнулась в грудь. Ритик принялся что-то быстро и счастливо лопотать на своем. Я гладила жесткие черные волосы, плакала и смеялась одновременно. Но то были слезы облегчения от миновавшей беды. Напряжение, охватывавшее на протяжении последних нескольких часов, отпускало, выходило наружу.

К моему удивлению новорожденный детеныш очень быстро встал на подрагивающие ноги и при поддержке матери, что нежно боднула его в зад, сделал первый неуверенный шаг.

– Спасибо! – выдохнула я совсем рядом с лицом лорд-канцлера, который так и не отпускал меня, стоя сбоку и обнимая одной рукой за талию.

В ответ он стиснул лишь сильнее.

– А мы – команда, да, Мари? – по-приятельски ткнул меня в бок Эдрик.

– Спасибо, Эд! – сменила я объятия канцлера на руки принца. – Без твоей помощи ничего бы не получилось.

– Значит, не зря я напросился в этот отряд, – подмигнул он мне. Последние слова были произнесены тихо, для одной меня.

Ликование прервала самка овцебыка. Она подошла к нам, склонила голову к самой траве, а потом под мой удивленный вскрик обломала один из рогов о землю. Носом пододвинула его к моим ногам и в ожидании уставилась мне в глаза.

– Что это значит? – я растерянно смотрела на мужчин. Те пожимали плечами, находясь примерно в таком же состоянии, что и я. Один лишь Ритик смотрел на меня во все глаза, а потом начал говорить. Паренек явно был более сведущим в этих вопросах, чем все мы.

– Она дарит тебе свой рог… – перевел лорд Вестон.

– Это я и так вижу, – нервно перебила я. – Зачем животное лишило себя части тела? Эта самка тоже волшебная, как та медведица?

– Нет, вполне обычная. Здесь, на севере, этот жест означает, что животное выбрало тебя своим побратимом и доверяет целиком и полностью. Добровольно отданный рог тут – знак особого расположения детей природы. Такого удостаиваются единицы, – продолжал переводить лорд Вестон, пока Ритик говорил, восхищенно глазея на меня, будто это я была чудом природы, а не самка овцебыка только что выкинула что-то непонятное.

– Никогда ни о чем подобном не слышала.

– Это север, край земли, – просто сказал мальчишка, и в его фразе крылась глубинная мудрость предков, веками живших на этих суровых территориях. – Тут все иначе.

– А как по рогу можно определить, что он отдан добровольно? – остался у меня еще один вопрос.