Служанка-леди

Отдай уже мне белье, и я уйду… Слова, как всегда в моменты сильного стресса, остались лишь в голове. Лорес начал тихонько поглаживать мой живот, через всего три слоя ткани тепло пальцев чувствовалось очень хорошо. Воздуха стало резко не хватать, я замерла, боясь пошевелиться, не зная, чего дальше ожидать от Лореса. Эрсанн вчера застал врасплох, не дал времени осознать, и… случилось то, что случилось. Морвейн-младший же, хоть и действовал нежнее, вызывал не меньшее волнение, чем вчера его отец."

"Губы Лореса спустились ниже, приласкали подбородок, прижались ненадолго к суматошно бившейся жилке на шее. Против воли глаза закрылись, у меня вырвался длинный вздох, и голова сама откинулась на плечо Лореса. М-мама… Я позабыла и про белье, и про сидевшего рядом Эрсанна, который наблюдал. Тело потихоньку наполняли восхитительные, давно забытые ощущения. Вчера это был огненный шквал, сейчас — мягкий, ласковый ветерок, приятно обвевавший тело, наполнявший его тягучей негой. Возбуждение спряталось в глубине, дожидаясь своего часа, а сейчас… Сейчас меня умело и ненавязчиво соблазняли, вроде как не принуждая, но… не оставляя выбора… лишая воли этой нежданной нежностью. И злость, и страх таяли, оставляя растерянность, немножко неуверенность и опасливую радость, что сегодня от меня не будут требовать невозможного. Угу. Наивная такая, самой смешно. Мне стоило усвоить, что Морвейны слов на ветер не бросают, и Эрсанн не просто так сидит в соседнем кресле и никуда не уходит.

— Ян, — еще один невесомый поцелуй под ухом, от которого я несильно вздрогнула. — Ян, как у тебя было в первый раз?

Оп. Мне как снега за шиворот сунули, я дернулась, вынырнув из опасной расслабленности, и захотела выпрямиться, возмущенная бесцеремонным вопросом. Младший лорд не пустил, конечно. Нет, ну одно дело с подружками пообсуждать, но вообще-то такие вещи строго личные. Не мужчине же рассказывать, да еще тому, который откровенно признался, что имеет на меня виды. И не он один…

— Л-лорес… — я аж задохнулась от избытка эмоций, ударивших в голову от его слов. Хорошо хоть, сообразила по имени назвать. Вертелись грубые выражения, но сбивали с толку поцелуи, рисовавшие на шее невидимый чувственный узор. Мысли снова начали потихоньку путаться, всплеск прошел, притушенный ощущениями, и на первый план стали выходить совсем другие желания, кроме как обругать любопытного Эрсаннова отпрыска. — Можно…

— Нет, Яна, нельзя, — даже не дослушав, оборвал Лорес, и его рука медленно двинулась вверх.

С совершенно четкими намерениями, к моему сладкому ужасу.