Мятежная леди

Фиона взглянула Керкхиллу в лицо:

— Вы… Вы не сказали, принимаете ли…

Она замолчала, и Керкхилл, весь во власти чувств к ней и собственных тревог, едва не спросил, что она имеет в виду. Потом ободряюще улыбнулся:

— Конечно, я принимаю ваши извинения. Но своих не приношу, ведь вам было необходимо услышать то, что я сказал. Надеюсь, однако, что необходимость просить прощения у остальных не лишит вас сегодня сна.

— Не лишит. Флори взяла крошку Дэвида к себе, а Элиза будет его кормить ночью. Поэтому сегодня я высплюсь как следует.

— Отлично, — сказал Керкхилл.

Потом он замолчал, разглядывая Фиону и от души жалея, что слишком серьезно относится к своим обязанностям опекуна. Эта молодая женщина разбудила в нем голод, который…

Фиона облизнула губы. Похоже, встревожилась? И он понял, что недовольно хмурится.

— Ах, девочка, не смотрите на меня так, — сказал он. — Клянусь, что не сержусь на вас. Дело в том, что я… Да простит меня Господь!

Схватив ее за плечи, он привлек ее к себе и поцеловал сочные и такие соблазнительные губы.

От изумления Фиона застыла, но не оттолкнула Керкхилла, а ответила на его поцелуй с неожиданной страстью.

Ему показалось, что он слышит шорох. Тогда, не выпуская ее из объятий и не прерывая поцелуя, Керкхилл шагнул вместе с Фионой в глубь спальни и ногой закрыл за собой дверь.

Затем возобладал его привычный здравый смысл.

С тяжелым вздохом Керкхилл отпрянул от Фионы и сказал:

— Мне не следовало этого делать.

— Не следовало, — отозвалась она, мрачно глядя на него. — И мне тоже. Но…

— Да, — сказал он сухо. — Однако мне очень хотелось. С того самого дня как мы встретились, я все время представлял — как это могло бы быть. Да, старый Джардин взвалил на мои плечи тяжелую ношу.

— В самом деле? — сказала Фиона, глядя на него так, словно пытаясь понять, о чем он толкует. — Нам не стоило целоваться. Никак не пойму, почему я вас не оттолкнула. И часа не прошло, как вы стыдили меня, я плакала, а теперь… Клянусь, сэр, я даже не знаю, что теперь думать!

— И я не знаю, — признался он. — Что же делать? Меня неодолимо тянет к вам. Но может быть, теперь вам стоит называть меня Ричард или Дикон? Тем более что нам все равно предстоит узнать друг друга получше. Я обещаю, что не стану вас больше смущать.

— Но, сэр, виноваты не только вы. Я не сопротивлялась… по крайней мере, сначала, потому что такого… никак не могла ожидать. Ведь вы только что выказали мне свое неудовольствие. И еще — мне казалось, что я вам не особенно нравлюсь.

— Очень даже нравитесь, — мрачно возразил Керкхилл. — Мои чувства… Помилуйте, Фиона, разве мог я настолько разозлиться на того, кто мне безразличен? Так мы сердимся лишь на тех, кто нам дорог — очень дорог!

— Никогда не видела, чтобы гнев был таким ледяным, как у вас, — возразила она.