Леди Малиновой пустоши

Возможно, из-за того, что по завещанию мне досталось от матери все ее приданое — драгоценности и два поместья — одно большое и процветающее на равнине и второе маленькое, расположенное на неудобьях, неплодородных землях вблизи от Даблитти, небольшая полоса пустой земли зажатое между полноводным Нитом и начинающимися предгорьями, с почти разрушенным старым замком и двумя маленькими деревушками. Называлось это поместье Малиновая пустошь.

Но, тем не менее, в черном теле меня никто не держал, голодом не морил, стандартное женское воспитание и образование я получила. Ни в какой монастырь меня не ссылали. Не любили — да, но и особого вреда я не видела. Все это мне рассказала моя старая нянюшка Рини, сидя подле моего тюфяка и вывязывая нескончаемый чулок из грубой шерсти. Хоть так, по мере возможности, отрабатывая наше содержание. Она думала, что я сплю или в забытье, вот тихонько и бормотала себе под нос. Иногда она помогала на кухне и тогда наш суп, фальшивый Кокки-леки, разбавлялся добрым ломтем хлеба с маслом и козьим сыром. Или ещё чем-нибудь съедобным. Все это она, вздыхая, просто воровала на кухне, а как быть? Ведь у нее на руках едва живая госпожа и сынок ее, мастер Уилли, тоже весь тоненький, как былиночка. Им надо хорошо питаться, а она, Рини, старая уже, много ли ей надо…

Вот, значит, прожила я в отчем доме до пятнадцати лет, а потом, чтобы защититься от постоянных приграничных набегов воинственных соседей — шоттов, отец выдал (подозреваю, что с подачи ""любящей"" маменьки) меня замуж за сына главы клана Мак-Фергюссонов. Да только клан был небольшой, да и сын четвертый. То есть, мой муж, Гленн Мак-Фергюссон не наследовал ничего, кроме своего коня и воинского снаряжения. Подраться он был не дурак и постоянно пребывал на какой-нибудь войнушке. Хитрый глава клана, свёкор то есть, быстренько объявил мое приданое собственностью клана, мол, все должны приносить добро в общую казну клана. Не знаю, есть ли в деле такой закон или нет, но бедную девчушку обобрали. И драгоценности матери, и процветающее поместье теперь было в цепких руках свёкра.

Мне осталось только Малиновая пустошь и то, только потому, что никому не хотелось возиться с разрухой, вкладывать туда деньги. Да мои тряпки, хотя и на них нацелились загребущие ручки свекрови и старших невесток. Но тут неожиданно вступился за меня молодой супруг, рявкнув, что его жена не должна светить голым задом через драную юбку. Кстати, позднее я узнала, что выражение ""светить голым задом"" имело буквальный смысл. Не было здесь нижнего белья. А вскоре заявило о себе и будущее материнство. И шестнадцатилетняя девочка стала юной мамой. Маленький Уилли был очень тихим, робким ребенком, часто болел, вынуждая Мэри все время проводить с ним.