Леди Малиновой пустоши

— Да перестань ты скулить, дай помереть мамке спокойно! И нам всем покой будет! А то ты да старуха ваша все ноете, не даёте помереть ей, и нам мешает!

Визгливый женский голос деланно засмеялся.

— Верно, говоришь, Ричи! Надоело это семейство! Ишь ты, благородные нашлись! Подумаешь, покувыркалась бы с молодым господином чуток, так не убыло бы, небось! А так кнута получила, а теперь стонет все, людЯм мешает, все помереть не может!"

"Говорили они на каком-то немного странном языке, вроде и английский, а вроде и не совсем английский, больше на гэльский похож. За эти месяцы в Шотландии я уже научилась различать некоторые наречия гэльского, знаю, что язык горцев сильно отличается от наречия жителей долин. Но этот говор мне незнаком. Возможно, простонародный какой-то вариант? Филологом я не была и такие тонкости мне были неизвестны. Но хотя бы понимала и то хлеб.

Но что происходит, никак не могла сообразить. Последнее, что помню — ложусь спать в отеле, счастливая оттого, что скоро прилетит Михаил и все будет хорошо. Помню ещё острую иглу боли в сердце… все. Меня похитили, что ли? В лучших традициях боевиков… ага, киднапнули. Причем, явно бомжи. Но что за ребенок сидит рядышком, пытаясь подавить всхлипывания?

Старчески кряхтящий голос приблизился к нам, ворчливо сказал.

— Мастер Уилли, идите, поешьте, я там малость принесла. Маму поил водичкой?

Ребенок тихо прошептал.

— Рини, а можно я здесь покушаю? Там страшно! Я хотел маму напоить, только она никак глотать не может, все проливается ей на рубашку…

А вот эти двое говорили совсем по-другому, четко, не гнусаво, правильно,… что там малыш говорил про воду? И я сразу поняла две вещи — что я до безумия хочу пить и вот почему у меня одежда мокрая! Но тогда, выходит, этот мальчик именно меня называет мамой? Бред какой-то!

— Что, мастер Уилли, боитесь, что опять у вас еду отберут и толкнут, что бы вы упали? Ладно, кушайте тут, а леди Мэри я сама напою, да может она хоть пару ложек Кокки-леки проглотит…

И в самом деле, теплые руки ловко приподняли мне голову, и вода из деревянной ложки осторожно полилась мне в рот, пересохший, как пустыня Сахара. Даже язык от сухости прилип к небу, что и затрудняло глотание вначале. Но потом дело пошло лучше, глотала воду так, как будто боялась, что она закончится или у меня её отберут.… И уже когда я устала глотать, мне ещё впихнули в рот несколько ложек чего-то типа жидковатого овощного пюре с каким-то резким вкусом. Я машинально проглотила и видимо, скривилась, поскольку тот же старческий голос тихо вздохнул.

— Да, птичка моя, что это не настоящий Кокки-леки, и без масла и на одной воде, да и репы больно уж много положили, и горошка совсем мало… да кто ж нам хорошей еды даст? Эта леди Ровена приказала опять уменьшить еды для слуг.